Сердце ухает в пятки, подскакивает к горлу, и вновь проваливается, забиваясь в какой-то дальний угол.
— Пойдем со мной, мелкая. Я ведь знаю, что ты не спишь, — тихо, спокойно и даже… ласково.
В коридоре кромешная тьма. Его лицо освещает лишь бледно-голубой лунный свет, добавляя схожести с вампиром или оборотнем.
Громкое мычание и возня на соседней кровати заставляют распахнуть глаза, плюнув на предосторожность. Одной рукой ОН обхватывает Катю, стаскивая на пол, другой накрывает рот. Рывком поднимает на ноги, стискивает шею. Новая жертва брыкается, пытаясь вырваться. Силы не равны…
Зверь сильнее.
Слишком.
Катюша не казалась мне раньше слишком маленькой. По сравнению с НИМ она хрупкая куколка, от которой можно избавиться одним щелчком…
— Не трогай ее! — кричу, забывая про свою безопасность.
— Или ты идешь со мной, или я ее придушу, — выносит приговор ледяной тон.
Катя смотрит расширенными от ужаса глазами. Слезинки стекают по щекам, мягко капая на чужую руку.
— Отпусти ее, я… пойду, — шепчу, сглатывая комок слез. Потому что понимаю — Зверь не шутит. — Только отпусти.
Вцепилась тоненькими пальчиками в чужое запястье с крохотной искоркой надежды освободиться. Бесполезно — на собственном опыте понимаю.
— Вставай!
— Помоги мне. Я даже ходить не могу самостоятельно. Думаешь — смогу убежать?!
Катя взвизгивает и бьется, как птичка в силах.
— Ты, кажется, знаешь, что я по два раза не повторяю.
— Подожди, не надо! Я… сейчас встану.
Стиснув зубы, приподнимаюсь на локте. Что-то наваливается сверху, не давая даже сесть.
— Быстрее! — рычит он, отступая в темноту.
Делаю еще одну попытку — то же самое. Что-то мешает, и я не пойму — что.
— Ты опоздала, — доносится из тьмы.
— Не делайте этого! Прошу! Пожалуйста!
— Поздно.
— НЕТ!!!
Яркий отблеск слепит глаза, вынуждая зажмуриться. Против воли распахиваю веки и вижу перед собой… Катю.
— Ты чего верещишь-то, елки-палки?! Снотворного захотела?! — отчитывает меня громким шепотом.
— Катя?
— Нет, блин, дядя Ваня! Я тя спрашиваю, ты че орешь посреди ночи, как недорезанная?!
— Он… он… ничего тебе не сделал? Где он? — заглядываю в дальний угол палаты. Никого.
— Кто?
В душе поселяется спокойствие. Пусть она шипит на меня, ругает, на чем свет стоит, пусть! У меня нет ни капельки обиды или злости, потому что на ее месте я бы вела себя точно так же. С ней все хорошо — это самое главное. Весь ужас, за какие-то пару минут обрушившийся на сознание гигантской волной, сейчас отступает, унося остатки волнения.
— Катя… Катюша… — тянусь руками к ее лицу, привставая.
— Да лежи ты, блин! Что за силища в тебе ночью просыпается, не удержишь! — слегка толкает меня в грудь, отсекая попытку подняться. — Кто он-то?
— Приснилось мне. Приснилось, — выдыхаю облегченно.
Она кивает, ничего не расспрашивая. Отправляется к себе и вдруг останавливается, как будто в раздумье. Решительным шагом подходит к спинке кровати, дергая ее на себя.
— Ты что делаешь?
— Сейчас!
— У тебя спина! — испуганный шепот переходит в тихий визг.
— Да подожди ты! — шикает, продолжая отодвигать.
Снова подходит к изголовью и в освободившееся возле стены место проталкивает тумбочку, на которой — «яркая» вспышка, что меня разбудила, то бишь ночник.
Закончив двигать кровати, сооружив одно спальное место из двух, плюхается на подушку, придвигаясь ко мне.
— Давай руку, — берет мои пальцы, подкладывая их себе под щеку. Как ни странно, становится спокойнее.
— Только не выключай свет.
— Не буду. Спи.
Прикрываю глаза, чувствуя, как сладкий сон снова манит в свои объятья.
Читая книгу, останавливаюсь как раз на моменте смерти Саши. Эта глава всегда была большим потрясением, поэтому я ненадолго отвлекаюсь на бесцельное листание ленты новостей — оправиться от потери полюбившейся героини.
В глаза бросается строчка «Анна Майская пришла в се…» дальнейший фрагмент не поместился. Палец сам тянется к иконке, хотя я понимаю, что ничего хорошего не прочту.
«Анна Майская — жертва небезызвестного «черного бизнесмена» — пришла в себя. На момент интервьюирования девушка находилась в больничном сквере вместе с неизвестной, которая впоследствии помогла пострадавшей дойти до здания корпуса. Передвигаться самостоятельно Анна пока не может»
Конечно, я с простреленной ногой буду, как козлик по лужайке, скакать!
«От дальнейшего сотрудничества с журналистами отказалась, однако мы искренне надеемся, что вскоре Анна изменит свое мнение, и нам удастся наладить контакт, а пока пожелаем нашей героине скорейшего выздоровления!»
— Спасибо, — язвлю вслух.
— За что?
— О, ты уже вернулась, — замечаю только что вошедшую… как там они сказали?.. неизвестную, во!
— Ага, так за что на этот раз спасибо?
— Да вот, полюбуйся, — протягиваю ей смартфон.
Пока Катя читает заметку, а лице тайфуном пробегают эмоции: удивление, переживание, сочувствие, снова удивление, злость.
— Только и думают, где бы сенсацию устроить да денег срубить! — похоже, гнев был последней составляющей бурного коктейля. — На чужом горе наживаются, гниды! Шкуры продажные! — восклицает, не унимаясь. — Засудить их, нафиг, чтоб знали!
