Земля переворачивается вверх тормашками. Спиной чувствую твердую шершавую поверхность. Шелестит пакет, трещит разрываемая ткань. Кто-то прижимает грудную клетку. Бинтует.
— Скорее всего, пробито легкое. Если б пуля попала в сердце, уже бы отмучилась, — раздается, как в поломанном телефоне.
— Артем…
Сквозь пелену вижу, как он наклоняется ко мне.
— Я с тобой.
Сознание ускользает, превращаясь в эфирное облако. У меня нет выбора: я должна успеть!
— Хочу тебе сказать, — дышать становится труднее, — умирать не страшно. Это я еще… два года назад… поняла. Смерть — не конец. Всего лишь переход… — с каждым вдохом боль пульсирует, ядовитым ключом разливаясь по всему телу. Пронзая его насквозь. Как будто наживую режут… — Нужно просто потерпеть… — до скрежета стискиваю зубы.
Я понимала, что это случится. Ведь понимала? Безусловно. Только не думала, что все произойдет… когда казалось, что все позади…
Ведь я увижу маму. Боже, я буду с ней! Ради этого стоит даже умереть.
— Аня, — половина фразы теряется, я улавливаю только конец, — ты будешь жить, слышишь?
Пытается успокоить, но я-то понимаю: на этот раз — конец.
— Спасибо… за все, — закрываю глаза. Успела… Смогла…
Артем
— Скорее всего, пробито легкое. Если б пуля попала в сердце, уже бы отмучилась.
— Артем… — зовет Анюта.
— Я с тобой, — мгновенно присаживаюсь рядом.
— Хочу тебе сказать, — начинает дышать тяжелее, — умирать не страшно. Это я еще два года назад поняла. Смерть — не конец. Всего лишь переход. Нужно просто потерпеть.
Улыбается, превозмогая боль.
— Аня, ты не умрешь! Ты будешь жить, слышишь?
Неужели она сейчас погибнет?!
— Из-за тебя!
— Спасибо… — шепчет одними губами, — за все, — прикрывает глаза, а рука безвольно повисает в моей ладони.
— Аня!..
Рядом с визгом тормозит «скорая».
— Я поеду с ней.
— Хорошо, — кивает молоденькая фельдшер.
Забираюсь в машину, сжимая тоненькие пальчики. В голове — два слова, звучащие на автомате: «Только живи».
— Вам туда нельзя, — врезается в сознание голос врача. — Подождите в коридоре.
И Анюту увозят.
Перед глазами только ее лицо. И улыбка.
— Пожалуйста, только не умирай, — шепчу одними губами.
Она спасла меня.
Спасла!
Меня!
Загородила собственным телом, кинувшись навстречу пуле. Не сомневаясь, не колеблясь ни секунды, выдернула чужую жизнь из лап Смерти. Возможно, заплатив своей…
В памяти проносятся все моменты, когда Анечка была рядом. Ее смех, улыбка, слезы… Каждое слово всплывает, раскаленным гвоздем впиваясь в душу.
На плечо ложится чья-то рука:
— Молодой человек!
— Да-да, — вскакиваю на ноги.
— Сердце не задето, пробито левое легкое. Шансов мало, тем не менее они есть.
— Сколько?
— Процентов десять, не больше, — отвечает, слегка понурив голову. — Мы делаем все, что можем, но… будет чудо, если она хотя бы придет в себя.
— Можно к ней пройти?
Доктор поднимает сочувствующий взгляд.
— Проходите.
На плечи накидывают халат, позволяя войти.
Тишину нарушают только мерный писк датчиков. Передо мной — Анюта. Бледненькая. Черты заострились, глаза все так же закрыты.
— Неужели она никогда их больше не откроет… из-за меня… — проносится в голове.
Сажусь рядом, беря худенькую, как веточка, кисть.
— Аня… Анечка… Не уходи, пожалуйста.
Аня
— Ты не умрешь, слышишь? Слышишь… слышишь… слышишь… — слова растворяются, эхом отражаясь в улетучивающемся сознании. — Аня… Аня… Аня… — голос Артема меняется, превращаясь в женский.
Открываю глаза.
— Мама!
— Анечка, доченька!
Я не ошиблась. Вот она — мамочка. Прямо передо мной. Встаю, направляясь к ней. Мне не больно. Совсем. Чувствую только парящую легкость и… умиротворение.
— Я уже… умерла?
Она лишь стискивает меня в объятиях.
— Ты такая большая и… мягкая.
— Мягкая? — ее лицо озаряется светлой улыбкой.
— Да. И очень теплая. Я скучала по тебе.
— Я тоже, котенок, — берет мои ладони в свои.
— Мы теперь будем вместе? Навсегда?
— Ты сама решишь. У нас есть немного времени — пойдем покажу тебе, как я здесь.
Под ногами шебуршит шелковистая трава. Вокруг светло, красочно и… спокойно. Все тревоги уходят, растворяясь в призрачную дымку, уступая место необъятному величию.
Мы ходим вместе. Разговариваем, обнимаемся, смеемся… Все, как когда-то давно, когда я была маленькой, когда мы были живы…
— А что в тех домиках? — показываю на стоящие бочком к бочку симпатичные деревянные постройки.
— Тебе пока туда нельзя, — качает головой. — Хочешь остаться со мной?
— Конечно!
— Хорошо, — меня снова, как большим мягким пледом, окутывает теплом маминой улыбки. — Я хочу тебе еще кое-что показать. Пойдем.
Спустившись по лестнице, оказываемся в длинном бледно-голубом коридоре.
— Сердце не задето, пробито левое легкое. Шансов мало, но они есть.
Поворачиваюсь на голос и вижу мужчину в белом халате. Он стоит ко мне спиной.
— Сколько?
— Это Артем? — перевожу взгляд на маму. Кивает.
Подхожу к нему, плавно рассекая воздушное пространство, словно туман.
— Артем? — встаю рядом, беря его пальцы — отдергивает руку, слегка потирая в месте прикосновения. Взгляд все так же устало сконцентрирован на собеседнике. — Эй! — машу ладонью прямо перед лицом. Никакой реакции.
