Из-за пандемии сотрудники тоже живут в интернате — вахтами. Вахта длится две недели.
Пандемия сократила жизнь в интернате до минимума. Нет кружков, нет дискотек, проживающие в разных отделениях не видели друг друга год. Сейчас официальная пандемия заканчивается.
Все очень измучены.
Коронавирус здесь шел лесным пожаром. Было три волны. Первая шла с конца апреля до середины лета. Сто сорок один человек заболел, семеро умерли в больницах. Вторая вспышка случилась в декабре, но ее удалось локализовать поголовным КТ-обследованием, и зараженных оказалось всего восемь. Третья волна пришла 1 января. Заболели 57 человек, четверо умерли. В интернате появилась красная зона.
Тех, кто умер и кого не забрали родственники, хоронил интернат. Прощания не было. Зала прощания на территории не предусмотрено.
— Уу! Уу! — несется снизу, из-под окна. Высоко, протяжно, как экзотическая птица. Это кричит Тася из отделения милосердия. У Таси бритая голова и синие глаза. Подушечка среднего пальца стерта до мяса. Она коротко воет, и ее вой слышен на всех этажах.
Сегодня наступает первая дискотека, и все взволнованы. Возвращается нормальная жизнь.
Сегодня впервые за год женщинам и мужчинам можно увидеть друг друга. Смешанных отделений в интернате всего два — реабилитации и милосердия, остальные разделены по половому признаку, и двери между ними запираются на ключ.
В отделении реабилитации — самом свободном — подбирают туфли. Туфли приносит сиделка Елена Сергеевна — седая женщина в платке с добрым тихим лицом. Сейчас пост, и она постится: ест черный хлеб с солью, читает ребятам молитвослов.
Туфли выбирают Нине Баженовой — она будет петь. Она уже одета в фиолетовое платье из костюмерной и похожа на принцессу.
— Нет платьев, а юбки не лезут, — шепчутся в комнатах. — На живот не лезут.
— Кушать меньше надо.
— Колготки только со стрелками. Надеть?
В первом женском женщины натягивают черные шерстяные платья — как на похоронах. Тем, кому не хватило платья, надевают новенькие спортивные костюмы.
Зульфия неровно красит огрызком помады губы, и губы становятся красными. Люба надевает сережки с зеленым стеклом, которые подарила медсестра. Косолапый Саша из самого строгого отделения 3-А наряжается в серый костюм. Костюм Саше велик, но зато это настоящий костюм, как во внешнем мире. Внешний мир здесь называют — воля.
Елена Сергеевна уговаривает Аню надеть другие носки. «К празднику светленькое. Светленькие носочки». Аня хочет полосатые. Но Елена Сергеевна улыбчива и непреклонна. Идет дозором по отделению.
— Я не хочу, не хочу, — говорит Лиля. — Третье платье, все плохо.
— Сейчас мы подберем, — говорит Елена Сергеевна и лезет в шкаф. Она знает, что где лежит, потому что во время генеральных уборок (раз в две недели) сиделки пересматривают все вещи проживающих. Некоторые вещи выкидываются — на усмотрение сиделок и медсестры.
Елене Сергеевне, да и всем здесь, известно, что Лиля встречалась со Славой — а Слава женился на волонтерке и вышел из интерната. Славу не осуждают — такая возможность, конечно. Но Лиле сочувствуют. На дискотеку Лиля не хочет. Но Елена Сергеевна говорит, что мероприятие общее и надо идти. Выгоняют и Веру, которая наконец решила покрасить волосы.
В зал (проветривали, но все равно пахнет гнилыми полами) отделение реабилитации заходит первым. Ряды стульев. Стены выкрашены зелено-желтой краской, на самой большой — бумажные буквы «Приветствуем участников смотра-конкурса».
Подтягиваются другие отделения. Сиделки закатывают несколько колясок из отделения милосердия и ставят в первый ряд. Клоки волос торчат за ушами — обрили, но плохо, неровно.
Сотрудники легко отличимы: они одеты в маски и халаты.
Мужчины перемешиваются с женщинами. Сидят, взявшись за руки, говорят вполголоса. «Как я хорошо чувствую, что ты здесь», — говорит Оля Олегу.
Появляется энергичная блондинка с листочками в руке.
— Все помнят, как меня зовут? Наконец-то мы вместе! Давайте поаплодируем!
Она набирает воздуха и выговаривает:
— На календаре — весна. В душе — весна. Что же такое весна? Это — прекрасное время любви. Любви подвластно все! Любит каждая букашка-таракашка… Соскучились по танцам?
Но до танцев еще долго. Сначала выходит талантливый санитар с песней: «Здесь ГБУ! Здесь ПНИ! Семья большая, мы все свои».
Потом загадки: «По утрам поют — кто? Птицы! Бегут шумные веселые? Ручьи!» Нужно назвать весенние месяцы, сказать скороговорку («На поляне над ромашкой жук летал в цветной рубашке»), отгадать насекомых, которые живут группами.
Наконец, Нина-принцесса берет микрофон. Ее фиолетовое платье светится среди желтых стен.
Еще несколько выступлений — и наконец включается музыка.
