– Вот. И будем вместе отвечать на вопросы, – соглашается она.
Актеры привыкли говорить по написанному.
В назначенный день мы едем к Ирине. Она жила тогда где-то в Сокольниках.
Пьем чай, разговариваем. Все это Татьяна снимает, и так все душевно получается. Потом мы выходим в садик, и Татьяна снимает Ирину с собачкой. Как она, народная артистка, обращается с животными. В общем, какая она, Ирина, замечательная актриса и хороший человек.
Оператор уезжает. Мы поднимаемся к Ирине, выпиваем коньячку. Ира говорит:
– Мне надо отлучиться ровно на два часа. Но я прошу вас не уходить. Через два часа мы с мужем вернемся и будем ужинать. Поужинаем, а? Я тебя так давно не видела. Мы с тобой так давно не выпивали и не пели. Тем более что у тебя теперь такая классная подруга.
Представляю, чего ей это стоило – произнести эти последние слова. Женщина – всегда женщина. И чтобы одна актриса хвалила другую… Видно, Ирина ко мне действительно хорошо относится. Мы с ней действительно давние друзья. И когда-то я ей как следует помогал.
Актриса уходит. Мы начинаем целоваться. Я постелил на диване плед.
– Неудобно, – говорит Татьяна. – Мы в чужом месте.
– А для нас все места чужие, нету нас своего места, – говорю я.
– Я пойду в ванную.
Я раздеваюсь. Лежу в трусах на этом самом пледе.
И вот наконец в проеме двери появляется она. Я никогда ни до того, ни после такой красоты не видел. Ни в одном фильме, ни на одной картине.
Она стояла в проеме двери будто в раме. Она стояла и не решалась идти дальше. Волосы ее были распущены и прикрывали, как писал Бернс, «два этих светлых бугорка».
А дальше вниз тонкая талия и потрясающие ноги. Не могу употребить другого слова. Все другие слова – неправда. Ноги длинные, крепкие, нежные. Она могла бы дать сто очков любой Шиффер. Но где ей давать эти очки? Вот только здесь. В проеме двери как на подиуме, а я единственный, совершенно обалдевший от этой красоты зритель.
Она тихо, маленькими шажками перемещалась ко мне. И я думал, что, пока она дойдет, у меня остановится сердце.
Пожалуй, это был единственный раз, когда у нас все это получилось так ласково и нежно. Я лежал рядом с ней и говорил какие-то безумные слова. Я не помню, что я ей говорил. Волосы ее пахли солнцем. И если бы на том закончить наши отношения, можно было считать себя счастливым и до конца жизни вспоминать этот момент. И благодарить Всевышнего за этот подарок.
Потом мы ужинали все вместе. Муж, Ира, я, Татьяна и собака. Шикарная собака. Пес Наган.
Он все время тыкался своим носом в колени Татьяны. Какой-то сексуально озабоченный пес. Он просто не отходил от нее. И все время совал туда свою красивую морду.
Вот соперничек попался. Но как я его понимал… Мне и самому хотелось уткнуться ей в колени лицом и замереть, и чтобы она меня гладила по голове и крепко прижимала к себе.
Вот, казалось бы, и прекрасно. И что еще нужно? Что еще нужно бедному влюбленному? Но ведь мы на достигнутом никогда не остановимся. Мы встречаемся дальше. И вдруг она проговаривается, что ходила в Дом кино с тем самым Рафиком. Она, видно, действительно не придавала этому значения. Зато я придавал.
– Как, – возмущался я, – ты же сказала, что он тебе на фиг не нужен!
– Так и есть.
– Зачем же ты с ним пошла?
– Он звонил сто раз. Я отказывалась. И ни о какой работе слышать не хотела, после разговора с тобой. Но тут он позвонил и пригласил в Дом кино. Там шел очень хороший фильм. Я и согласилась.
– Ну и что?
– Ничего. Он мне там опротивел – сальный какой-то. Я даже не позволила ему провожать себя.
Я сказал:
– Все! Этого я перенести не могу.
И я ушел. Я не хотел этого больше терпеть. Самолюбие мое было опять уязвлено. Этот масляный Рафик теперь думает, что он увел у меня девушку, что он лучше меня. Что любая женщина выберет его. Да вы, конечно же, эти мысли знаете. Дурацкие мыли, но разъедающие душу, не дающие спать, есть, жить.
Я и не жил. Я думал о ней. Я понимал, что я ее не переделаю. Звонить ей не буду. Да пошла она! И так далее.
Через две недели я встретил ее в баре. Она была со своим оператором. Кроме них двоих за столом сидели еще два незнакомых мне парня.
Она увидела меня и как ни в чем не бывало крикнула:
– Иди к нам! У нас есть еще одно место.
Я взял свой кофе, сок, пятьдесят граммов метаксы, подошел к их столу и сказал:
– Я в гареме не уживаюсь. – И пошел в угол комнаты.
Сижу, пью свой кофе. Естественно, слежу за ней. Они попили, поели. Потом все мужики ушли. Она встала и направилась ко мне. Села за мой столик.
Я сказал:
– Я тебя сюда не звал.
– Выслушай меня.
– Не хочу с тобой разговаривать.
– Пожалуйста, не кричи, на нас обращают внимание.
Интересно, куда же делась ее гордость? Я ей хамлю в открытую, а она продолжает сидеть. Интересные существа – женщины. Никогда, никогда мне вас до конца не понять.
– Пошла отсюда! – уже совсем по-хамски говорю я. Мне терять уже нечего.
– Давай поговорим. Я ничего не сделала плохого.
– Оказывается, ничего! – возмущаюсь я. – Ты позоришь меня постоянно. Ты меня предаешь на каждом шагу. Я знать тебя больше не хочу. Уходи!