Взял я Настюшку на руки, но она вверху не проходила, я ее поперек положил, только вперед пошел, как о платье ее длинное споткнулся и хрясь ее башкой об косяк.
И целую неделю я главным был в доме, пока она в себя не пришла.
Потом, конечно, помирились, забыли все это. Причем она быстрее забыла, у нее после удара об косяк вообще память на три месяца отшибло.
И вот живем мы семейной жизнью, хорошо живем, но чего-то не хватает.
И вот как-то я с утра по шел на работу и вдруг вспоминаю, что мобильник дома забыл, а она еще дверь за мной не успела закрыть, а примета есть, что возвращаться нельзя, а то дороги не будет.
Я говорю жене: «Принеси мобилу».
Она приносит и дает мне через порог, а есть примета – нельзя через порог ничего брать, это к ругани.
Я ее, чтобы в коридор вытащить, за руку как дерну, она как об косяк врежется башкой, и опять с катушек. Ну дался ей этот косяк.
В больнице потом, конечно, отлежала, но зато же не поругались.
А если бы вернулся, верняк дороги бы не было. А так на «скорой» домчались, всюду зеленый свет.
Но ничего, живем потихоньку, в театр где-то на третий год пошли. Идем, опаздываем уже, и на тебе, кошка черная дорогу перебежала. Я жену за руку, разворачиваюсь, и в обход, к другому метро, километра два лишних протопали, но зато никаких неприятностей. Только с контролером в театре подрались. Он после третьего звонка не пускал в зал. Так что жена одна балет досматривала, а я в отделении милиции в «обезьяннике» танцевал.
А если бы пошли на черную кошку, вообще неизвестно чем кончилось. А так десять суток отсидел и на свободу с чистой совестью.
А тут на работу опаздываю, а дорогу тетка переходит с пустыми ведрами. Где она их взяла-то в городе? Может, купила, домой несла, но не донесла. Я как дуну ей наперерез. Она, видно, подумала, что я ее грабить собираюсь, и еще быстрее вперед кинулась. А мне ведь ее обогнать да оббежать надо. Она до подъезда добежала, дверь открыла, но я успел ногой по двери врезать. Дверь ей по башке, она с ведрами загремела, я ее так аккуратненько обошел, а тут как раз из двери два амбала на шум выскочили. Один ее муж, другой – сын, и так меня отметелили, но не насмерть. А если бы она успела мне дорогу с ведрами перейти – все, конец, вообще бы убили.
Оклемался я, из больницы вышел, прихожу, а жена вещи собирает.
– Ухожу, – говорит, – от тебя. Плохая примета – с дураком жить.
– Иди, – говорю, – я же у тебя первый муж, а это верная примета, первый блин комом.
В общем, я у нее первый, а она у меня, даст Бог, не последняя.
Но уже без примет.
Она была в Москве проездом. А познакомились мы с ней в метро. Погуляли по Тверской, потом пошли в кафе «Пушкин». Там в этот вечер было полно знаменитостей. Она с любопытством расспрашивала: «Кто это? С кем, когда, от кого».
Мы вышли на улицу, и я пригласил ее к себе на чашку кофе.
– Нет, – сказала она, – я кофе на ночь не пью, потом не засну.
Я сказал:
– Можно выпить кофе утром.
– Это что же, утром надо к вам приезжать?
– Ну почему утром? – возразил я. – Можно остаться с вечера и утром выпить со мной кофе.
– Ну да, как же! Вы что?! Выходит, мне придется ночевать с вами в одной квартире?
– Выходит, так.
– Да вы что? Вы же меня после этого уважать перестанете!
– С чего это я вас перестану уважать?
– Ну как же, в первый же раз осталась у вас ночевать.
– Хорошо, – согласился я. – Давайте приедем ко мне, попьем кофе, потом выйдем на улицу, вернемся домой, и вы останетесь, можно сказать, во второй раз.
– Это другое дело, – сказала она.
Мы поехали ко мне. По дороге она спросила:
– Надеюсь, у вас дома есть вторая кровать?
– А как же! – поспешил ответить я.
– Обещайте, что будете себя вести прилично.
– Обещаю.
– И не будете приставать ко мне.
– Не буду.
Мы приехали ко мне. Вошли в квартиру. Она увидела, что в моей однокомнатной квартире всего один двуспальный диван.
– А где же вторая кровать?
– Так вот же она, – показал я на диван, – это и есть моя вторая кровать. У меня первой нет, а вторая – пожалуйста.
Она засмеялась и пошла в ванную.
Когда мы укладывались спать, она напомнила мне:
– Вы обещали вести себя прилично и не приставать.
Я не приставал к ней целый час. Она жутко обиделась и сказала:
– Вы не даете мне спать.
– Но я обещал вести себя прилично.
– А ведете себя неприлично, – сказала она и засмеялась.
Смех у нее был как колокольчик. Этот колокольчик я потом слышал целых три года, каждый вечер, когда мы укладывались на нашу вторую кровать. А первой у нас как не было, так и нет.
Я в санатории отдыхал – «Марьино». И однажды объявили, что в 15 часов состоится лекция о простатите. На лекцию пришли всего два человека – обе женщины.
О чем это говорит? О том, что женщины любознательнее, чем мужчины. У них есть это здоровое любопытство к мужским болезням.
К тому же женщины куда уважительнее мужчин. Я в самолете летел, пошел в туалет. Очередь была из трех женщин, я встал четвертым.
Одна женщина повернулась ко мне и говорит: «Мы вас пропускаем без очереди».
Я говорю: «С чего это?»
Она говорит: «Из уважения к вашему таланту».