И что вы думаете? Еще через полгода вышла замуж за президента нашего холдинга. Вот так вот. А я с тех пор секретаршу найти не могу.
Да, прочитал я эту книгу Карнеги, как следует ее проштудировал и живу теперь только по ней.
А тут недавно в метро еду. Народу полно. Рядом девица стоит, симпатичная такая девица, сумку мне на ногу поставила и так и едет.
Ну, я по Карнеги ей улыбнулся и вежливо так, чтобы привлечь ее внимание, говорю: «Не сочтите за труд, будьте так любезны…».
Она говорит: «Че надо?»
Я говорю опять же по Карнеги: «Вы сегодня так прекрасно выглядите и с таким вкусом одеты».
Она говорит: «Отвали!»
Я говорю: «Вы меня не совсем правильно поняли. Я с таким удовольствием разглядываю ваше прекрасное лицо».
Она говорит: «Граждане! Это что же творится? Стою, никого не трогаю, а этот урод пристает!»
Раньше бы я ее после этого уже послал, а сейчас вспоминаю по Карнеги – прежде чем поругать, надо похвалить. «Какая, – говорю, – у вас певучая речь. И даже когда вы сердитесь, лицо ваше остается одухотворенным».
Похвалил, теперь, думаю, можно и поругать. «И, – говорю, – и вот с этим лицом вы свою поганую сумку поставили мне на ногу, да еще рожу такую скривили, будто я вам чего-то должен».
Она как заорет: «Хулиган! Бандит! Помогите!»
И, что самое интересное, все вокруг не на нее, а на меня окрысились. Один очкарик заорал: «Да как вы смеете!» Другой, в шляпе, меня за воротник схватил.
«Ах ты, – думаю, – не до Карнеги, надо с людьми на их языке говорить, иначе побьют».
Я девице этой говорю: «Ты, чувырла, чего ты зенки на меня пялишь? Еще вякнешь – ногами вперед вылетишь. А ты чего, очкарик, на кого ты ливер давишь? Ты куда пургу гонишь? Ты фильтруй базар, пока по тыкве не получил. А ты, чучело в шляпе, куда руки тянешь? Ща дам по рогам – копыта отвалятся. Разуй зенки, волк тряпочный, чума болотная, хорек вонючий, конь педальный, бомж вокзальный!»
И сразу – тишина. Даже кто-то сказал: «А мужик-то прав».
И все сразу такие ласковые стали. Парень какой-то, коротко стриженный, зуб золотой, подошел ко мне и говорит: «Ну ты, в натуре, ништяк по-нашему. Слышь, дай слова списать, мне это на зоне во как пригодится. Гадом буду, век свободы не видать!»
Дорогой наш Клин Блинтон… То есть Блин Клинтон… То есть Клин… Вот, блин… В общем, Билли, не знаем, как вас по отчеству. Билли или не Билли… Уважаемый Блин, то есть Клин…
Пишет вам бригада мотальщиц чесального цеха… Ой. Извините, чесальщиц мотального цеха… Ой, опять не то. Вот блин… Клинтон. В общем, мы – чесальщицы сучильно-мотального цеха прядильно-чулочной фабрики № 5/10 имени Валерии Новодворской.
Во первых строках своего письма хотим вас спросить: что же это такое у вас в Америке делается? Два года ваша страна всерьез обсуждала, почему у вас красный нос. То ли вы его отморозили, то ли «втихаря» пьете, то ли это древнее проклятие каких-то кельтов, то ли вас Ельцин сглазил на последнем Сами́те? Или Самите… в общем, сами знаете.
А теперь еще узнали мы о вашем горе и хотим выразить вам свое невыразимое сочувствие по поводу свалившегося на вас сексуально-эротического возбуждения и заклеймения вас позором.
Вот она – оборотная сторона вашей хваленой демократии! Что же это такое получается? Полстраны накинулось на своего президента только за то, что он оказался настоящим мужиком в действии!
И эта страшилка на вас, Блин, еще жалуется, что вы ее домагивались?! Она себя в зеркало видела, коза общипанная, мымра пучеглазая? У нас бы ее не то что президент, последний алкаш не стал домагиваться. У нас передавали по телеку, что по словам этой страшилки даже фоторобот составили, и она якобы узнала в нем орудие вашего домагивания. И теперь, говорят, вы, дорогой Блин, должны в суде предъявить… для сличения этот, простите за выражение, оригинал. Да, если бы у нас такое было, у нас аншлаг был бы в этом суде больше, чем на Киркорова вместе с его «Зайкой»!
А потом, главное, и вторая красавица объявилась и разболтала всем, что вы, Блин, и ее преследовали тем же своим фотороботом!
Мы вам честно скажем, дорогой Блин Клин, что нам во всем этом нравится, так это то, что вы можете и с красивой, и со страшилкой! У нас про это мужики так говорят: «Не бывает некрасивых женщин. Бывает мало водки!» Это ж сколько надо было вам без закуски принять на грудь, чтобы на такую грымзу согласиться?! Ой, до чего же у вас бабы неблагодарные, Блин, извините, Клин.
Да случись это у нас – вдруг бы ни с того ни с сего, вы бы начали с кем-то из наших чесальщиц вашу челночную дипломатию. Мы бы, Блин, молчали в тряпочку! Вы бы небось и деньжат подкинули, и с квартирой слово Лужкову замолвили, а если бы еще ненароком от вас какой-нибудь негритенок родился, так мы бы и от Блинчика не отказались. Мы бы его черненького воспитали на ваши зелененькие!
А так мы только диву даемся, как же ваш американский народ не понимает, что вы просто молодец, Клин Блин! То ли дело наш народ! Мы почему тогда своего в первый раз выбрали? Потому что он с моста в реку свалился. Второй раз выбрали, потому что на ложках хорошо играл с этим…