Прошла мимо окна и с той же улыбкой лицо на меня повернула.
Через двадцать минут звонок.
– Сволочь ты.
– Это точно, – говорю.
– Ненавижу тебя! – и трубку швырнула.
Галка встала. Пьет чай.
– У меня руки трясутся.
Снова звонок.
– Зачем ты это сделал?
– А ты по-другому не поймешь.
– Негодяй! – и опять трубку швырнула.
Через десять минут снова звонок.
– Я без тебя жить не могу. Я тебя люблю.
Я чуть не плачу, но говорю:
– А что тебе еще остается?
– Ты можешь что-нибудь сказать?
– Могу. Люби дальше.
Так все это и закончилось.
Еще лет через пятнадцать я ее встретил. Случайно. Поговорили. У нее уже ребенок был от кого-то, с кем она разошлась. Судилась с его родителями за квартиру. Но что это я так жестоко поступил с ней. Просто уже не было выхода. Я был к ней привязан первой взрослой любовью.
Этакое тепличное созданье, отличник, пишущий стихи. Только окончил техникум. Только работать начал. И вдруг это «счастье» на меня свалилось в том самом доме отдыха «Болшево».
За год, что я с ней встречался, чего только не было. Она врала на каждом шагу, изменяла направо и налево. Хамство шло непрерывным потоком. Хорошо было моему другу Голышеву. Ему она отказала. Голышев женился на тихой, милой, симпатичной девушке. Детей нарожала троих.
Голышев так и не узнал, что такое любовь-вражда. Когда ненавидишь, а расстаться не можешь, затягиваешь с каждым днем эту петлю и вырваться не можешь.
В донжуанском списке Пушкина 114 женщин. У Мопассана где-то сказано, что к сорока годам нормальный мужчина имеет около 200 женщин. Сегодня по сравнению с концом XIX века нравы куда свободнее. И жить начинают раньше. С 13–14 лет.
Мне кажется, что это не зависит от века, и процесс этот не идет по нарастающей. Сексуальная свобода имеет свои отливы и приливы.
В Швеции с приходом сексуальной революции сократилось количество разводов.
Но, может быть, у них и количество браков сократилось. В 1960 – 1970-х у нас в стране не было такого разврата, как в 1990-х. Сказались общественные запреты и комвоспитание. В 1980-е, когда все стало можно, хлынул мутный поток порнографии, и пошло, и поехало.
Старики обычно говорят: «Нет, в наше время такого разврата не было».
Такого не было – был другой. Разврат, он, как и жизнь, развивается по спирали. То больше, то меньше. «Раньше не было». А при Людовике XIX? А у нас перед революцией? А Григорий Распутин? Косил все, что движется и колышется. И утверждал при этом, что с ним жить – это не разврат.
История повторяется. В 1993 году в Москве во Дворце спорта давал сеансы «шаман». Сеансы лечения. Особенно ему удавалось лечить женское бесплодие. Причем лечил после сеансов простым дедовским способом: за кулисами, в артистической. Я сам читал его интервью.
Журналист спрашивает:
– Значит, вы заставляете женщин изменять мужьям?
– Со мной она не изменяет, а лечится.
– И многих вы таким образом вылечили?
– Сколько вылечил, не скажу, а заплатили тысячи три.
Вот и все. А говорят еще про искусственное оплодотворение. Доноры, пробирки, а этот «шаман», проживающий в Санкт-Петербурге в трехкомнатной яранге, прописанный в Москве, размножающийся по всей России одним махом, решил все вопросы, включая нравственные. В чем разница между развратом Распутина и этого «шамана»? В масштабах. Распутину и не снилось «работать» во Дворце спорта. Не было ни дворцов спорта, ни микрофонов, ни усилителей, ни колонок. Все остальное одинаково. А старожилы говорят: такого не было. Во всяком случае, старожилы этого не помнят. На то они и старожилы, чтобы ничего не помнить, кроме своего детства.
Как говорилось в старых романах, «шли годы». Я сильно изменился. Схоронил отчима, мать, женился, развелся. И жизнь моя, и отношение к окружающим сильно изменились. Иногда, вспоминая свои гадкие поступки, я просто не понимаю, как я мог их совершать. Не представляю себе сегодня, как мог ударить женщину. Как мог обидеть человека намеренно. Как мог мстить пусть даже за измену, за предательство. К сегодняшнему моменту, когда я пишу эти слова, у меня было много женщин, всего лишь четыре из них оставили глубокий след во мне. И если первая, Настя, направила меня в сторону зла, обид и мести, то остальные довольно сильно смягчили мой характер. Было все: и скандалы, и приемы, но была любовь. И, как мне казалось, без предварительных расчетов. Я стал совсем взрослым. Самостоятельным человеком. Мне нравится дело, которым я занимался, и я упорно искал любви. Без этого жизнь моя печальна и тускла. Сколько себя помню, я был влюблен, с детского сада. А тут какой-то одинокий, встречаюсь просто по инерции с разными женщинами, просто чтобы не быть одному. И вот она появилась.
«Итак, она звалась Татьяной». Повторяю – красивая. И то, что она проявила ко мне интерес и дала номер своего телефона, льстило мне.
Но никакой такой влюбленности я не ощущал. Я не мог бы даже сказать, что она мне нравилась. Не больше других. Скорее просто тщеславие толкало меня к ней.
Приятно появиться в обществе с красивой девушкой. Все смотрят, обращают внимание. И сам ты в глазах окружающих становишься заметнее.