– А сколько людей приходит в театр на спектакль? Будем считать, тысяча. Значит, в месяц твоей красотой и талантом могут любоваться максимум десять тысяч человек. Чтобы тебя узнала страна – должно пройти лет сто. Да и то если предположить, что и с Дальнего Востока все приедут в ваш театр.
Она не спорит.
– Значит, тебе надо дать возможность как можно большему числу зрителей лицезреть эту неописуемую красоту.
Она смеется.
– Что сегодня может дать максимальную известность? – задаю я риторический вопрос и сам же на него отвечаю: – Кино или телевидение. Кино отпадает, потому что у меня пока что нет друзей в Голливуде, а наше кино почти не смотрят. Остается телевидение. Вот туда мы и направим свои стопы.
– Согласны ли вы стать знаменитой телеведущей без отрыва от театра?
– Согласна, – отвечает Татьяна.
– Ну что ж, давай сделаем первый шаг по пути славы.
– Какой же это шаг? – спрашивает Татьяна.
– Выпьем за то, чтобы ты стала знаменитой.
И мы этот первый шаг сделали.
Мы еще долго шагали в этот вечер по пути к славе. До тех пор, пока не кончилось вино в бутылке.
А потом даже присутствие рядом за стеной Дуси не помешало нам сделать то, ради чего мы и пришли ко мне домой.
А дальше я развил бурную деятельность. Уже на другой день я поехал к одному своему другу, который занимал высокий пост на телевидении. Мы с ним когда-то учились на высших сценарных курсах. Потом он в своей республике стал телекомментатором, затем министром телевидения. Когда приезжал в Москву, мы с ним встречались, я даже помогал ему своими связями. Теперь пришла пора и ему помочь мне. Я попросил у него всего десять минут экранного времени для моей подруги. Сказал, что рубрику придумаю сам. Тогда еще не те времена были, когда минута рекламы стоила пятнадцать тысяч долларов. Тогда она вообще никому, кроме народа, ничего не стоила.
И нужны были интересные передачи не по коммерческим ценам. Вот я и предложил рубрику в утреннюю передачу. Время, конечно, не ахти, не прайм-тайм. Однако с утра люди пьют кофе, автоматически смотрят телевизор, скорее всего, подругу мою и заметят. А идея моя была проста, как мычание. Она, моя Татьяна, должна была брать интервью у интересных мужчин. Предположим, Ширвиндт, Державин, Киселев и так далее. А интервью должны были быть на одну и ту же тему: «Ваше отношение к женщинам». Какие нравятся, какие нет. Что нравится, что не нравится, и в конце какая-нибудь забавная история. И все. Десять минут. Скажите, какая женщина, увидев такое интервью, переключит телевизор на другую программу?
Это сейчас, что ни включишь, обязательно попадешь на интервью. Одни говорящие головы. Один спрашивает, другой отвечает. Сидя, стоя, лежа на диване. В комнате, на улице, у памятника, под деревом. И говорят, и говорят. Одни и те же вопросы. Одним и тем же людям. А тогда, в начале девяностых, этим интервью еще не заполнили телевидение. Вот мы и должны были попасть этой рубрикой в десятку… Понятно, что не передача, а рубрика, впрочем, в двухчасовой новостной программе, среди клипов и событий. Однако надежда выиграть была.
И название рубрике дали простое, но запоминающееся: «Поговорим о женщинах».
Татьяне я сказал:
– Ты должна с ними так разговаривать, будто влюблена в них с детства. Я тебе даже больше скажу, смотри на него так, будто хочешь его соблазнить. Пусть у телезрителей будет ощущение, что сразу после передачи вы пошли ложиться в постель. И будут говорить про тебя «вот б…», и будут смотреть.
– Но я не хочу, чтобы про меня так думали, – сказала она.
– Тогда не будут смотреть, – сказал я.
Если просто разговор незаинтересованного человека, тогда это неинтересно.
– А что, если… – говорит Танюшка, – а что, если… – вообще-то я не люблю актерских мыслей, мне кажется, что они всегда чужие.
– Так что «если»?
– А что, если в конце показать их жен. Дать им по одной, две фразы. После того, что наговорили эти красавцы о своих высоких требованиях к женщинам, показать, какие у них жены.
– Толково, – согласился я. – В этом есть крючок, на который можно ловить.
– Однако, – говорит она, – есть маленькая сложность. Кто из этих красавцев и так знаменитых будет терять время на малоизвестную актрису в неизвестной пока передаче? Посуди сам, зачем Ширвиндту при его славе терять время на такую ерунду?
– Во-первых, если он тебя увидит, он не сможет отказаться.
– По телефону меня не видно, – резонно возразила она.
– А во-вторых, сначала пойдем по знакомым, а потом, когда рубрика запомнится, никто уже отказываться не будет.
И, самое главное, чтобы рубрика шла каждый день и в одно и то же время – в этом залог популярности.
– Старик, – сказал мне мой высокопоставленный друг, – не наглей, раз в день никак не получится. Давай сначала раз в неделю, а там посмотрим.
Ну что ж, спорить не приходится, мы начали с малого.
Через одного знакомого вышли на Киселева. Татьяна с ним встретилась в баре «Останкино». Я сидел неподалеку за соседним столиком, а она с ним разговаривала.