Мы с ней иногда встречались, даже довольно часто, но заманить ее на госдачу мне не удавалось. А однажды вез ее к ней домой, заехал в аллею Сокольников, хотел поцеловать, она сказала:
– Нет, здесь может проехать муж, не могу.
Я не чувствовал, что ее ко мне сильно тянет. Обычно девушки, полюбившие меня, охотно шли на ласку, и скорее я отклонялся от этих ласк, так что меня обычно считали довольно холодным, а тут все поменялось.
И еще одно событие произошло. Радостное. В театре начались репетиции. И Татьяне наконец-то дали желанную роль.
Удача шла к ней. Я давно заметил, что, если я за кого-то болею, принимаю участие, удача идет в ту сторону. Тому человеку везет, будто я подпитываю этого человека энергией.
Подруга моя давнишняя, деловая женщина, жутко энергичная Лидия Манучеровна, говаривала: «У тебя такой поганый характер, что давно бы тебя послала, но, что с тобой ни начнешь делать, все получается».
Да, Татьяне-то я помогал, а сам тонул все больше и больше. Сорвался я на Кнышеве.
Она сказала, что ездила к нему договариваться, потом на съемку, потом за кассетами.
Потом так совпало, что времени у нее для меня стало не хватать.
Я затосковал. Я помню, как приехал на телевидение, искал ее. Не знал, где искать, но искал. Интуитивно шел по коридорам и так хотел увидеть ее. Стою у лифта на четвертом этаже. Вдруг открывается лифт, и она в нем одна.
– Я не знаю, – говорит она, – почему я нажала на этот этаж, мне ведь надо было на второй.
Я так обрадовался, что не мог скрыть своей радости.
А Татьяна говорит: «Мы начинаем новую передачу. Сейчас придут женщина-редактор и спонсор из Ростова».
Для меня времени не было. Я сказал, что подожду.
Я сидел в баре и ждал четыре часа. Я писал ей стихи. Честное слово, приличные стихи, можно было печатать.
Я ждал ее четыре часа. Никого и никогда я так не ждал.
Она пришла опустошенная. Видно было, что ей не до меня. Она прочла стихи. Сказала: «Такие хорошие, можно печатать», – но ей было не до меня.
Я отвез ее домой – по пути она вдруг сказала, что, наверное, все же любит мужа.
Он уехал в Голландию за машинами, и она вдруг поняла, что любит его. Она вдруг поняла, что любит его. Театр абсурда. А кроме того, ей придется поехать с режиссером в Ростов к спонсору. Ясно было, что спонсор положил на нее глаз, а без денег спонсора передача не получится.
Я понимал, что сильно проигрываю.
Невольно, не желая того, я стал искать виновника своего поражения. Естественно, я искал его не в себе, а в окружающих. Я решил, если он есть, я тут же уйду. Как бы я ни скучал по Татьяне, я бы перестал звонить. Пропал и пропал. Надо было уже сейчас, не находя виновника всех своих бед, перестать звонить. Нона это не было сил. Не хватало воли.
Кто ищет, тот всегда найдет. Я позвонил Кнышеву. Мы никогда не были друзьями. Но я к нему хорошо относился и с его стороны никакой неприязни не ощущал.
Я сказал ему все прямо. Сказал, что ревную к нему. Если у них что-то есть, я тут же ухожу.
Он откровенно сказал мне, что девушка Таня – удивительная и в другое время он с удовольствием за ней поухаживал бы, но сейчас ему не до нее. И в ответ рассказал о своих проблемах. Он влюблен был в какую-то женщину и надеялся, что это взаимно.
Так что Таня действительно приезжала за оставленными кассетами, и больше ничего.
Я ему поверил.
Вроде можно было бы и успокоиться. Но ничего не получалось.
В какой-то день я договорился встретиться с ней. Я хотел отвезти ее в Загорск. Почитал о Троице-Сергиевой лавре, чтобы рассказать Тане и показать эту красоту. Я-то в ней часто бывал. Хотелось поделиться. Я готовился к встрече как к экзамену.
Она пришла и сказала, что у нее сейчас будет монтаж, но его же не должно было быть! Мы же договорились!
– Внезапно дали монтажную.
Она увидела, как я расстроился, сказала: «Если хочешь, я откажусь от монтажной, и мы поедем».
Я сказал: «Не хочу, раз надо работать, иди».
Я задолго до майских праздников предлагал ей поехать в Кисловодск. Хотел показать ей этот замечательный город. Даже билеты взял на самолет. За неделю до отъезда она сказала, что поехать не сможет. Я сдал билеты.
Пятого мая у меня день рождения. Я договорился в трех местах. Ей на выбор. Вечером она со мной пойти в ресторан не могла. Но так хотелось провести хоть часть этого дня с ней, что я договорился. Во-первых, с одним своим приятелем – он предоставил мне свою шикарную квартиру.
В гостинице я договорился по поводу номера люкс. И мой директор освободил мне дачу – так они все ко мне нежно относились. Видно, видели, что я влюблен и мне очень нужно. Директор даже сказал:
– Хочешь, встречу ее?
Нет, этого я не хотел. Он же не знал, что она терпеть не может этих его дач.
Пятого мая я при полном параде в два часа дня – ведь вечером ей домой, к мужу и ребенку – стоял в полной боевой готовности в дурацком черном костюме при галстуке, в новой сорочке и вообще во всем новом. В день рождения обязательно в новом.
Стоял я у лифтов в «Останкино» и ждал Татьяну. До этого я уже слегка отметил свой день с телевизионщиками в чьем-то кабинете.