Телевизионщики снимали, и один оператор уставился своей камерой на Татьяну и все время забывал, у кого день рождения.
Потом, когда концерт закончился, мы все толпились на сцене, и тот самый оператор, парнишка лет двадцати трех, подошел к Татьяне и что-то ей говорил, говорил. Она попыталась отойти от него, но он шел за ней и все говорил.
Я не выдержал, подошел, спросил:
– Все в порядке?
– Да, – сказала она.
А он все не отстает.
Тогда я не выдержал и говорю ему:
– Вы, пожалуйста, отдохните, успокойтесь, съемка закончилась, можете идти домой.
Он будто очнулся, посмотрел на меня ошарашенно, понял, что Таня со мной, сказал: «Извините», – и отошел.
– Он меня все время снимал, – сказала Таня, – даже неудобно стало, а потом пристал, просит номер телефона. Говорит, что из-за меня сегодня не уснет.
– Красота – великая сила! – сказал я. – Телефон дала?
– С какой стати. Нет, конечно.
Потом этот парень через наших-то общих знакомых достанет ее телефон и будет названивать днем и ночью. Она не будет знать, как от него отделаться.
Ее муж слышит эти звонки. У них потом скандалы.
– Нужно тебе это? – спрашиваю я.
– А что я могу сделать, – отвечает она, – я ведь телефон ему не давала и ничего не обещала.
Это поразительно, но, думаю, не все так просто. Сначала она смотрит на этого оператора, она хочет понравиться смазливому мальчику. Она должна победить. А потом она не знает, что делать с этим побежденным. Он ей не нужен. А он-то этого не знает.
В тот вечер произошло еще одно событие. После концерта на банкете она мне показала на Андрея Кнышева.
– Помнишь, какая у него была прекрасная передача «Веселые ребята»?
Еще бы мне не помнить. Я считаю, что тогда это была единственная по-настоящему телевизионная юмористическая передача.
Все остальные только лишь эксплуатировали славу эстрадных юмористов.
В этой передаче мало кому известные ребята играли в телевизионную игру и, раскручивая передачу, сами становились популярными.
Потом Кнышев куда-то уехал. Говорили, что он работал в Англии. И вот снова здесь, в России.
– Я бы с удовольствием сделала с ним интервью.
– А что мешает?
– Мы с ним незнакомы.
– Пойдем, – сказал я.
И мы пошли знакомиться с Кнышевым.
Я их оставил договариваться, а сам пошел общаться с народом. Народу было много. Приехали мои друзья из Сибири, приехали создавать какой-то совместный банк. В руках кейс. Как потом оказалось, в кейсе был миллион долларов. И вот так вот, вдвоем, без охраны. Банк создают. Интересное время наступило.
Вечер продолжился у кого-то на квартире. Новорожденный пел, мы пили.
Один из моих сибиряков, Женя, оказался рядом с Татьяной. И нет чтобы поухаживать или поговорить, нет, он сразу спьяну попытался обнять ее. Я снял его руку. Он снова через некоторое время положил ее на Танино плечо. Я снова снял. Он снова попытался положить ее на Танино плечо.
Я разозлился:
– Ты руки-то не распускай.
– Извини, – пьяно сказал он. – Я думал, что она с тем иностранцем. А у иностранцев не грех и отбить.
Плохо помню, что там дальше происходило. Помню только, что чуть с кем-то не подрался, и опять из-за Тани. Да что же это такое! Прямо наваждение какое-то. Все время ее у меня пытаются увести.
Один подвыпивший бард, которого я знал уже лет десять, еще по Германии, бабник редкостный, но очень обаятельный, подошел и пьяно сказал:
– Чего ты гордишься? Ты гордишься, что у нее задница большая, а так нет в ней ничего, ваще.
Я сказал ему:
– Врезал бы я тебе сейчас по физиономии, да ты пьяный, потом даже не вспомнишь, за что получил.
– Ты прав, – сказал он, и пошел по стенке дальше.
В общем, к концу праздника я понял, что проблем у меня с Танюшкой всегда будет предостаточно. Что же это такое?
Были же у меня и до нее красивые женщины. Но чтобы так все летели на этот огонек… Нужны крепкие нервы, чтобы все это выдержать.
Татьяна встретилась с Кнышевым. Не помню уж, кого она перед ним снимала, но этого Кнышева запомнил как следует.
Я немного поплыл. С одной стороны, мне было приятно, что все так реагируют на нее. С другой – что-то во всем этом было противное. Они все хотели ее. Одни выражали это вежливо, другие бестактно, начинали приставать.
Я стал вспоминать, а почему я за ней побежал. И вспомнил – она смотрела на меня так, будто я ей очень нужен. И я на этот крючок попался. Конечно же, она и на других смотрит именно так. И не только в ее красоте дело. Не первая красавица. Столько ходит по улицам красивых. Никто же не бегает за ними, не хватают за руки.
Впрочем, интересно, что все они действуют по одному и тому же плану, будто чувствуют ее слабые места.
Они начинают заботиться о ней, предлагают ей работу. Либо сниматься, либо позарез нужен редактор, этому необходим пресс-секретарь, тому референт для работы с иностранцами. Когда Татьяне в открытую предлагают квартиру и содержание, тут, понятно, она отвергает. Идиотское предложение при живом-то муже, но вот когда предлагают работу, разговор продолжается.
Она все больше втягивалась в телевизионную работу, сама монтировала, и ей этот процесс очень нравился.