Кандидат он был, на мой взгляд, не очень подходящий для первой передачи. Нет, он, конечно, мужчина интересный, популярный, но плохо то, что телевизионщик находится внутри жанра.
Но это было ее желание, и я согласился. Выбора особого пока что и не было. Прямо никто из знакомых не отказывал, но вежливо уклонялись. Киселев так Киселев.
Я делаю вид, что сосредоточенно что-то пишу. На самом деле я – весь внимание. Я слежу на ними вот уже минут двадцать и просто выхожу из себя. Нет, я не думаю, что она заведет с ним шашни, это было бы слишком, но она с ним так кокетничает, так на него смотрит, что мне становится не по себе. Он отходит к стойке, приносит кофе, коньяк, и они сидят и сидят, он такой заинтересованный, она такая увлеченная.
Вот тут-то до меня стало доходить, в какую ловушку я сам себя затащил. Ведь она теперь будет встречаться с мужчинами, которые интереснее меня, они красивее, популярнее, женщины вешаются им на шею. В чем же мое преимущество? В том, что я ей помогаю, участвую в ее судьбе, я ее друг, у нас общие дела. Хватит ли этого для удержания ее возле себя? Не знаю. Знаю только, что эти сорок минут мне показались вечностью.
Когда они наконец расстались и Татьяна подошла к моему столику, я не смог скрыть своего раздражения. Вернее, смог, кажется, скрыл, но все же спросил: «О чем можно столько времени говорить?»
– О женщинах, естественно, – ответила она.
Зачем, спрашивается, мне задавать вопросы, на которые я знаю ответы.
– Он, конечно, понял, что я тебя жду?
– Он спросил: «Это следующий участник передачи?»
– А что, он меня знает?
– Знает. Он вообще очень толковый парень. Я ведь его и раньше здесь, на телевидении, встречала. И он меня видел. У него всегда был такой вид, будто он ждет, что я к нему сама подойду.
– А почему у него могли возникнуть такие мысли? – поразился я ее логике.
Она помолчала, а потом сказала:
– Ты тоже толковый, ты тоже подумал правильно.
Меня эта фраза поразила. Я все время думал, что она не слишком острого ума женщина. Да и зачем, если она такая красивая!
Впоследствии я убедился, что она, при некоторой бытовой бестолковости, иногда так поражала меня своей догадливостью. Это чисто женское и еще актерское, основанное на интуиции.
Актеры – они психологи, а особенно – актрисы. Они доходят до нужной мысли не логикой, а какими-то сверхчувственными путями. Не умом – нутром.
Первая передача получилась не лучшей. Вроде бы все на месте. И Татьяна, хоть и была несколько скованна, но ела Киселева глазами. Снимали у него дома. И я, естественно, потом спросил:
– А кто еще был дома?
– Не волнуйся, – ответила Татьяна, – жена была и целая съемочная группа.
– Не волнуюсь, – ответил я.
Снято все было прилично. Но человек он, этот Киселев, такой серьезный, и во всех его ответах столько осторожности, будто он вообще ни на кого, кроме жены, не смотрит, а когда смотрит, то не видит. Жену показывать он отказался категорически, на что имел, конечно, полное право.
Вот так все и получилось – недосказано, недоговорено, истории забавной нет, и жену Киселева зрители не увидели.
И очень все серьезно. Нет необходимой для такой рубрики легкомысленности.
Зато дальше все пошло прекрасно. Артист Андрей Соколов, красивый, интересный. Покатался с Татьяной на скутере. Оба они хороши были в этих водонепроницаемых костюмах – на скорости, в брызгах. Она обнимает его, сидя за его спиной, на скутере. А как иначе можно ехать на такой скорости? Они быстро подружились. Татьяна сама его пригласила на съемку. Они были знакомы и раньше. Вот к Андрею я ее почему-то не ревновал. Может, оттого, что они были знакомы и раньше.
А может, оттого, что я не присутствовал на съемке. Или привыкать стал? Ну уж нет. Я к этому привыкнуть не могу. И дальнейшие события это подтвердили.
Был день рождения у одного моего приятеля. Человек он известный. Сам сочиняет стихи, сам кладет их на музыку, сам себе аккомпанирует и сам всю эту чушь исполняет. Однако народу его песни нравятся. И вот решил он, этот любимец публики, свой день рождения отметить публично. Снял зал на триста мест. Наприглашал на эти триста мест друзей, знакомых и незнакомых. Поставил на сцене стол с выпивкой и закуской. И в зале все сидят с выпивкой и закуской. А вести все это празднество предложил мне.
– Знаешь, – сказал он, – солидно как-то. У всех ведущие конферансье, дикторы, а у меня какой-никакой, а писатель, блин.
У него всегда в конце фразы идет этот самый блин.
И дернуло меня посоветовать ему все это снять на видео. Я-то любительское видео имел в виду, а он пригнал телевизионщиков и решил сделать из своего дня рождения телепередачу. За столом на сцене сидели именитые гости: певцы, композиторы, поэт один острил так удачно, что мне просто нечего было делать рядом.
Однако надо было вести, и я вел. Подруга моя сидела в восьмом ряду, рядом с моим знакомым, богатым иностранцем. Все шло как никогда удачно. И выступающие были в ударе. И я, вдохновленный этими глазами напротив (так, кажется, пелось в одной советской песне?), неплохо импровизировал.