Её проницательность поразила. При этом коробила её манера говорить: речь гладкая, ровная, без эмоций. Как на одной ноте.
– Очень беспокоюсь, она записала себя в неудачницы и настроена негативно, вбила себе в голову, что её болезнь – это наказание за грехи и поэтому бороться бесполезно, – с горечью сказала я.
– Она пока оглушена тем, что случилось, себя жалеет. Это пройдёт.
– Я стараюсь ей помочь, но она тоже должна себе помочь, а она замкнулась, говорит, что всё бессмысленно. Я даже сержусь на неё, нельзя бездействовать, а она меня не слышит. Обо мне она тоже не думает, как же я буду без неё! Может, я делаю что-то не так?
Выпалила я это на одном дыхании и, пока говорила, сильно разнервничалась.
– Не переживай, всё ты делаешь правильно. Не обращай внимания на мамин настрой, она тебя слышит, это она только говорит, что всё бессмысленно.
– А мне кажется, что всё, что я ей говорю, её только раздражает.
– Ну что ты, она просто молчит. Не все умеют выражать свои чувства. У тебя разве так не бывает?
– Бывает, – кивнула я.
– Не волнуйся, всё будет в порядке, с твоей мамой уже всё в порядке, – произнесла она с той же уверенностью, как и в нашу первую встречу.
– Как это? Пока это не видно.
– Но ты же сама чувствуешь, что всё будет хорошо, не так ли?
– Иногда чувствую, но я себя так утешаю. Я не могу точно знать, а вы говорите, что знаете. Откуда?
– Просто знаю, и всё.
Несмотря на её сдержанность и механическую интонацию голоса, от неё исходили такие тепло, душевность и твёрдость, что я рассказала ей про врача-светило и его мрачный прогноз. Она внимательно слушала, и опять возникло то же ощущение, как и с моим именем – она уже это знает.
– Ты можешь ещё кое-что сделать для своей мамы, – произнесла Лори и протянула мне карточку. – Здесь контакты одного специалиста, он один из лучших, от Бога. Он точно поставит правильный диагноз. Его имя наверняка известно вашему врачу, пусть он свяжется с ним.
Домой я ехала в приподнятом настроении. Прямо с утра позвоню нашему врачу – тому молодому «киноактёру», а не нервному светилу. Контакты специалиста, которого посоветовала Лори, я вбила в телефон, а то вдруг карточка затеряется. Одно удивляло: откуда Лори всё знала? Ведь карточку она приготовила заранее до того, как я всё ей рассказала. Не брежу ли я от переживаний?
Перед домом Алисы стоял ряд дорогущих тачек – одна краше другой. Среди них я приметила красный автомобиль Романа.
Я отъехала подальше. Спрячу там мой драндулет от насмешливых взглядов друзей Алисы. Припарковавшись, я пристыдила себя: стесняться мне нечего. Мнение этих избалованных выскочек меня не волнует. Да, у меня старая машина, зато купленная на честно заработанные деньги, а не на бабки богатых папаш. Развернувшись, я рванула назад и втиснулась между двумя шикарными спортивными машинами. По соседству с ними моя колымага выглядела ещё более убого. Плевать! И я бодро направилась к дому.
Звонить не пришлось – дверь настежь распахнута. Из дома вылетали музыка, голоса, гогот. Пока ехала сюда, хорохорилась, а тут струсила. Не вписываюсь я в эту компанию. Не ради вечеринки я здесь, а чтобы попросить Алису помочь. Лучше убегу, завтра приду к ней в магазин, там и поговорим. Но удрать не удалось – меня заметили.
– Молодец, что пришла, – подошла ко мне Алиса. «Молодец» прозвучало с натяжкой. Скорее, она надеялась, что я не приду. – Входи, познакомлю тебя со всеми.
«Не стой как чурбан!» – приказала я себе, чувствуя, как начинаю каменеть при виде толпы незнакомых хохочущих лиц. Смеялись они не надо мной, как я подумала в первый миг, а потому, что накачались спиртным. Друзей Алисы я представляла самонадеянными, заносчивыми мажорами, но они так не выглядели. Самонадеянный только один из них – Роман, подскочивший ко мне с конфетной улыбкой. Чтобы от него отделаться, я попросила Алису показать мне дом, хотя ходить по её владениям и любоваться дорогим барахлишком не хотелось.
Мы поднялись на второй этаж. Пока шли по коридору, она махала рукой в сторону дверей: «Это кабинет мамы, это гостевая, это моя комната, это…»
– Кабинет твоего папы? – перебила я.
– Нет, спальня мамы, а его кабинета здесь нет, мои родители развелись. Отец к другой ушёл, у него теперь новая семья, – обескуражила она новостью и тем, что так прямо это выложила.
В другое время я бы позлорадствовала: всё к ним вернулось, это бумеранг. Но сейчас меня занимало другое: раз отец так поступил с ней и её матерью, Алиса вряд ли меня погонит. Должна же она меня понять и выслушать. Мы же товарищи, точнее, сёстры – по несчастью.
– Ты с ним видишься?
– Вижусь, но нечасто.
– Он тебе помогает, ну там… деньгами?
– Помогает, но не в деньгах дело, у меня нет в них нужды, моя мама сама хорошо зарабатывает, побольше, чем он. Она адвокат.
– Где он живёт?
– Тебе-то зачем?
– Просто так, у меня тоже с отцом не сложилось, – вывернулась я.
