Я вонзила взгляд ему в спину в надежде, что он обернётся, хотя бы помашет мне рукой. Но он вошёл в дом и захлопнул дверь. Вместо него мне помахала рукой соседка. Пьяно раскачиваясь на крыльце, она улыбалась.
Дом был заставлен башнями из коробок. Между ними петляли узкие дорожки-проходы, по которым мы с Нолой ходили взад-вперёд, собирая не упакованные ещё вещи. Я вызвалась ей помочь. В суматохе чуть не забыли компанию фигурок-вуду. Сняв их с полки, я осторожно завернула каждую в несколько слоёв папиросной бумаги и аккуратно положила в ряд на дно коробки. Вылитые трупики в белых саванах. Одну фигурку едва не пропустила – она стояла на другой полке, словно поссорившись с остальными. На её шее висела на шнурке игла с прикреплённой к ней инструкцией, как наказать врагов: произнести заклинание и имя обидчика, затем воткнуть в фигурку иглу. Я подумала со смехом, не расквитаться ли с Марком, а заодно со всеми, кто подло обошёлся с моей мамой и повинен в том, что она заболела. Говорят же, что одна из причин нездоровья – это стресс: организм человека слабеет и открывает дверь болезням, а уж они вломятся в дверь всей толпой. Значит, те, кто причинил маме страдания, виновны в том, что она больна. Выстрою все фигурки, назову каждую именем того, кто посмел маму обидеть, и проткну их всех иглой… всех, кроме отца. Несмотря на то что он обманул, маму не навестил, не позвонил – сгинул, как и много лет назад, обида на него прошла. Наступило безразличие: пропал – и ладно. Требовать внимания и заботы от того, кто никогда этого не даст, – только изводить себя. Но грустно: разлетелись мои мечты. Слово «грусть» слабо передаёт то, что я испытывала. Обыкновенными словами это не описать. Писатели умеют это делать, но то ж писатели!
Я сняла «смертоносную» иглу с шеи фигурки и бросила в мусорную корзину вместе с инструкцией. Не буду наказывать никаких обидчиков и другим не дам это делать, даже если это всего лишь игра. Нола вряд ли заметит отсутствие иглы, а если заметит, не рассердится – она не колдунья и фигурки держит как сувенир. Уложив их всех в коробку, я вышла на террасу, где нежился под вечерним солнцем кот. Уедет он вместе с Нолой в Екатеринбург подальше от её отморозка-мужа.
«Не могу больше находиться в этом доме, всё здесь напоминает о том дне, когда он ворвался, – сказала она нам с Даной. – Четыре года прошло после развода, а он всё не успокоится. К сестре поеду, она давно меня зовёт».
«Он выйдет и вас там найдёт, он же знает про вашу сестру, – сказала я. – Так всё время от него и бегать?»
«Если найдёт, значит, найдёт. Устала я жить под страхом, хочу всё в своей жизни поменять».
«Лучше в другую страну поезжай. От этого мерзавца чем дальше, тем надёжнее», – не одобрила её решения Дана.
«В другую страну не хочу, там всё чужое. Поеду к сестре, а там как сложится».
«А как же ваша карьера?» – спросила я.
«Не пропаду, Екатеринбург большой город, найдётся там место и для меня».
Жалко, что она уезжает, буду по ней скучать. С ней легко. Она никогда не поучает, разговаривает на равных. Если с чем-то не согласна, не унижает: ты, малолетка, ни фига не знаешь! Чуткая. Поэтому я, несмотря на свою замкнутость, делюсь с ней. Рассказала ей про отца. Она помогла найти его адрес – тот, где живёт Алиса. Пробраться в Алисин посёлок она тоже помогла: через друзей узнала, что Марье Сергеевне требуется выгульщик собак. Такая удачная цепочка событий и знакомств. Не знаю, случайность это или нет.
Кот на веранде при моём появлении приветливо замурлыкал – знал меня и уже не прятался под кресло. Погладив его – нежная у него шерсть! – я пошла к Дане. На этом отрезке улицы, где жили она, Нола и Ефим, готовились к прощальному концерту Нолы. Дана предоставила для концерта свой участок – далеко не громадный, но она умудрилась соорудить там зрительный зал. Выглядел он прикольно: разные стулья, табуретки и даже машинки-каталки для детей, в которых сидели карапузы и таращились на всех, не понимая, что происходит. Каждый приволок, что мог. В первом ряду поставили бордовое бархатное кресло – древнее, как и его владелица: девяносточетырёхлетняя вдова, пережившая трёх мужей. Сама она, естественно, выволочь эту махину из своего дома не была в состоянии, ей помогли. Она – первый зритель в партере, восседала на своём «троне» и наблюдала за суетнёй вокруг.
Дана всем руководила, отдавала распоряжения. Зря она в гадалки подалась, из неё вышел бы неплохой начальник. Организовала она всё оперативно, велела соседям принести угощение, и сама наготовила кучу всего. Около забора стоял стол с закусками и напитками, а рядом – круглый столик на тонкой ножке вроде гриба-поганки. На нём лежала колода карт. Дана обещала после концерта всем бесплатно погадать. Обязательно послушаю, как она будет заливать: «Вас ждёт дальняя дорога, а вас – богатый жених». Умора! Подтруниваю над ней я незлобно – она чудачка, но женщина добросердечная.
