Хочу похвастаться – идея концерта принадлежит мне. Когда Нола объявила, что продаёт дом и уезжает, я расстроилась. Общались мы с ней часто, хотя уже и не соседствовали.
«Грустно, что вы уезжаете. Не услышу уже вашего пения», – сникла я.
«Почему не услышишь? Дана предрекла, что я стану знаменитой», – улыбнулась она.
«Дана хорошая, но её гадания – чушь».
«Не веришь, что я стану знаменитой?» – рассмеялась она.
«Нет, что вы, верю, это я гаданиям не верю, – смутилась я. – Вы будете знаменитой, с вашим-то голосом! А давайте устроим ваш прощальный концерт для соседей, не обязательно всю улицу звать, позовём тех, кто живет в этой части».
«Идея заманчивая, но сомневаюсь, что кто-то придёт».
«Ещё как придут! – загорелась я. – Мы подключим Дану, она всё устроит».
Я оказалась права: пришли все. Если бы кто-то не пришёл, а сидел бы, позёвывая, дома, Дана, с её-то способностями командира, привела бы в зал под конвоем. Вон, и она в своём актёрском одеянии встречает гостей, будто это её бенефис. Народ пришёл кто в чём: в шортах, в футболках, в сарафанах, а кто-то разоделся в честь такого события.
Концерт начинался в восемь. Решили сделать позже, чтобы не париться на солнцепёке, но вдова в бархатном кресле нахлобучила соломенную шляпу – на тот случай, если солнце передумает и вернётся. Шучу, конечно. Я села в первый ряд, как и она, поближе к музыкантам. Они вместе с Нолой выступали в ночных клубах и ресторанах. Расставив инструменты, они ждали Нолу. Народ всё прибывал и прибывал. Похоже, подтянулись соседи со всей улицы, не только с нашего отсека. Я огляделась в надежде увидеть Ефима, но он не пришёл. Он избегал маму, а она – его. Как я её ни уговаривала, что ей необходимо развеяться, посидеть на свежем воздухе, это придаст ей силы, она наотрез отказалась и осталась дома.
Когда вышла Нола, все бурно зааплодировали, а я ахнула от восторга. Я и раньше видела, как она преображается во время выступлений, но в этот раз она стояла перед особенной аудиторией и выглядела настоящей королевой. Она запела, и у меня по телу побежали мурашки. Трудно выразить, что со мной происходит, когда слушаю её, но попробую. Её пение меня исцеляет во всех смыслах: мои горести, сомнения, неуверенность в себе, тревоги исчезают, как только она начинает петь. Я тотчас забываю о них. Её пение вдохновляет, мне хочется совершить что-то важное и полезное. Как говорит Нола, надо жить и делать своё дело, невзирая на препятствия. Мужественная она женщина, выстояла, не дала своему отморозку-мужу закопать себя в землю и страх свой поборола, начинает новую жизнь. Эх, мамочка, поучиться бы тебе у неё!
В этот раз Нола пела как никогда. Буквально всех заворожила, даже козявки в машинках-каталках обомлели и слушали с открытым ртом. Её голос разносился по всей округе, взлетал ввысь к звёздам, превращался в одну из них, и я подумала, что он часть природы, часть нашей планеты, он останется на земле, даже когда она уйдёт из этой жизни. Её мужу не удастся Нолу уничтожить, она уже стала вечной, а он благодаря её таланту тоже станет вечным, но в другом смысле – как насильник и подонок.
Концерт закончился, народ окружил Нолу, а я, онемев от переполнявших меня эмоций, сидела на том же месте. Старая вдова тоже сидела и ждала, пока кто-нибудь поможет ей встать. Я подошла и предложила довести её до дому.
– Спасибо, детка, – поблагодарила она.
Поддерживая за руку, я повела её к дому. Двигалась она довольно живо для своего возраста.
– Вам понравился концерт? – спросила я.
– Очень понравился. А кто это пел?
Смешно, но я не рассмеялась. Взгрустнулось.
Врач-специалист так и не ответил, а ждать, пока он соблаговолит написать, и оттягивать операцию нельзя – время истекло. Я негодовала, даже ночью из-за этого не спалось: не потрудился чиркнуть хотя бы несколько слов! Его миссия лечить, а ему плевать! Как же так, Лори утверждала, что он удивительный, от Бога. Видимо, мама попала в точку – аферист он! Мне не его, а себя надо ругать: доверчивая дура, поверила в сказку.
В день операции я обрушила своё недовольство на маминого врача – того самого, с внешностью киноактёра. Хладнокровно проглотив мои обвинения, он ответил, что специалист очень занятой человек, ему в день тысячи писем приходят, и наверняка он ответил, а нам не сообщили, поскольку он, скорей всего, подтвердил диагноз и операции не избежать. Выгораживает своего коллегу!
– Это невежливо, – не унималась я. – Везде на все запросы отвечают, а у вас почему-то нет. Вам должны были сообщить в любом случае.
– Я прямо сейчас проверю, есть ли от него ответ, – без раздражения, но и не извиняясь, произнёс он.
Мама лежала на кровати, уставившись в потолок. В палате, кроме нас, никого – соседняя кровать пустовала. Я села на стул – не встану с него до утра, пока мама не очнётся после наркоза и не привезут её назад в палату. Если не разрешат мне здесь находиться, буду ждать в коридоре.
– Не беспокойся, ты в надёжных руках, – успокоила я маму, а на сердце скребло.
