Я видела, что он ошарашен. Не шуточки – узнать, что у тебя есть взрослая дочь, о существовании которой ты понятия не имел. Я хотя бы подготовилась к нашему знакомству, вызубрила свою речь – хотя тотчас её забыла, как только он открыл дверь. А для него моё появление – полная неожиданность.
– Располагайся, сейчас сделаю чай, – сказал он. Прозвучало это натянуто, как вынужденная вежливость.
Интересно, где тётка с крысиным хвостиком?
– Вы один живёте? – подобралась я к этой теме окольным путём.
– Один. Не стесняйся, присаживайся.
Я села. Около дивана стоял торшер – трёхголовый, как дракон. Одна голова-лампа освещала кофейный столик с раскрытым ноутбуком. Я украдкой глянула на экран. На нём – какая-то статья. Перехватив прощупывающий меня взгляд отца, я быстро отвела глаза от экрана – ещё решит, что я что-то вынюхиваю. Делая вид, что просто разглядываю обстановку, я начала озираться по сторонам. Ничего так, модерново. Стены увешаны большими картинами – не занудными, как мамин рыболов. Облака красок на них крутились, уплывали куда-то вглубь. Картины меня чем-то зацепили, хотя абстракцию не люблю. Они смотрелись как единое целое: облака передвигались из одной в другую, складывались в какие-то образы. Уберёшь одну, и развалится вся идея. Я даже удивилась, что сумела это разглядеть.
– Нравится? – спросил отец, заметив, что я их рассматриваю.
– Да. Вы их купили?
– Нет, это подарок одной художницы, – и пододвинул коробку конфет. – Угощайся.
Пристально меня разглядывая и пытаясь определить, не самозванка ли я, он спросил, сколько мне лет. Проверяет.
– Семнадцать.
– Как, ты говоришь, фамилия твоей матери?
– Соколова.
– А твоя?
– Тоже Соколова.
– Почему не фамилия отчима? – продолжал он допрашивать.
– Какого отчима?
– Мужа твоей матери. Или она так и не вышла замуж?
– Вышла несколько лет назад. – Про развод с Ефимом я не упомянула.
– За олигарха? – с иронией спросил он.
– При чём тут олигарх? Её муж фотограф. Почему вы спрашиваете?
– Так, интересуюсь.
– Вы мне не верите?
– Тебе я верю… – Он запнулся.
– Вы не верите моей маме? – сердито спросила я.
– Мне непонятно, почему она скрыла, что беременна. Обычно женщины это не только не скрывают, а хотят этим привязать к себе мужчину.
Его реплика не понравилась. Цинично звучит. Не врёт ли он? Алиса уверена, что про беременность он знал и поэтому дал дёру, а мама утверждала обратное: не знал.
– Мама не скрывала, вы её бросили, что ей оставалось делать, не бегать же за вами. Как видите, не все женщины привязывают беременностью мужчин, – вскипела я.
Не такой я представляла нашу встречу. Это не значит, что я наивничала и воображала, что он прослезится, покается и заверит, что теперь мы никогда не расстанемся – ну, как на разных ток-шоу, которые мама обожает. Я не ожидала, что он учинит мне допрос.
– Это похвально, что ты защищаешь свою мать. Называй меня на «ты», раз выходит, что я твой отец, – произнёс он с сарказмом. – Неужели издалека приехала, из самого Питера, чтобы со мной повидаться?
– Мы там больше не живём.
– Где теперь живёте, у меня под боком, в доме напротив?
Подковыристый у него юмор, с неприятными намёками.
– Нет, далеко, отсюда на машине не меньше двух часов.
– Ты сама водишь или твоя мама тебя сюда привезла?
– Я сама приехала, мама ничего не знает. Она бы не одобрила.
– Это она нашла мой адрес? – попробовал он меня подловить.
– Мама адрес не искала, мне его дала Алиса.
– Ты знакома с Алисой? Тыс ней дружишь? – напрягся он.
– Нет, виделась с ней всего пару раз, – и, делая ему приятное, добавила: – Она хорошо к вам… то есть к тебе относится.
– А её мать, должно быть, ещё лучше ко мне относится! – усмехнулся он.
– Я с ней незнакома.
– Ясно, – произнёс он и замолчал.
Что ему ясно – не ясно. Он жевал печенье, глядя куда-то в сторону, всем своим видом показывая, что ему до лампочки, какая я, чем дышу, лишь бы я побыстрее убралась восвояси. Молчал он нарочно, тем самым указывая мне на дверь. Я ему не нужна – лишнее бремя, заноза в его жизни. Не нужна – и не надо, он сам не вписывается в образ отца, какого хотелось бы иметь. Не о нас с ним речь. Скажу ему напрямик, ради чего я пришла.
– Ты мог бы встретиться с моей мамой?
– Это она просит?
– Нет, я же сказала, она не знает, что я здесь.
– Зачем нам встречаться? Она замужем, – и снова сострил: – Хочешь разбить их брак?
– Дело не в том, что она замужем или не замужем, мама была бы рада тебя увидеть, она серьёзно больна, ей любая поддержка поможет… – пропустив его ехидную шутку, начала я.
– Вам нужны деньги? – не дослушав, перебил он. Вопрос прозвучал сухо и неприязненно.
Его подозрение, что я явилась выклянчивать деньги, разозлило.
– Деньги нам не нужны. Пришла я к тебе не за ними, а попросить повидаться с мамой, поддержать её.
– Её должен поддерживать муж, а не я. Я ей, по сути дела, никто, – отчеканил он.
– Но вас же многое связывает.
Он усмотрел в этом не то, что я имела в виду, и с раздражением произнёс:
– Нас уже ничего не связывает, всё это давно в прошлом.
– Нет, связывает. У вас есть я, ваша дочь.
