При других обстоятельствах я бы затрепетала от радости и нафантазировала бы невесть что, но сейчас я сосредоточилась на маме, всё остальное отступило на задний план. Однако какая-то струнка во мне волнительно дрогнула в ответ на его обещание позвонить. Теперь знаю, почему он мне нравился, несмотря на его заносчивость. Интуитивно я чувствовала, что в оболочке принца прячется другой человек. Ему досталось больше, чем мне: от меня отказался только отец, а от него оба родителя. Раз он понятия не имеет, где они, значит, они его бросили.
Я вошла в палату. Мама лежала в той же позе на спине с похоронным видом. Увидев меня, спросила, позавтракала ли я.
– Да, а как ты?
– Я нормально. Поскорее бы операция. Самое невыносимое – это ждать.
Сейчас войдут, вкатят в палату тележку, положат на неё маму и увезут в недра больницы, оторвут её от меня. Я вздрогнула – в коридоре раздались быстрые шаги, кто-то торопился к нам, определённо к нам. Мама тоже услышала и нервно посмотрела на дверь.
В эту минуту в палату влетел светило-врач. В этот раз он не дёргался, не дрыгал, точно припадочный, не приглаживал каждую волосинку на голове, а вёл себя естественно. И лицо у него не суровое, как у выносившего приговор судьи, а весёлое. За его спиной стоял наш врач-киноактёр – тоже с весёлым лицом.
– У нас хорошие новости! – провозгласил светило.
Сердце у меня забилось, опять превратившись в колокол – в этот раз от радости. Я мгновенно поняла, что за новости. Лори не обманула!
– Извиняемся, что сообщаем в последнюю минуту. Всё в полном порядке, сейчас вас выпишут, и идите себе домой, – протараторил светило.
– Как это – домой? А операция? – оторопела мама, но светило её уже не услышал.
Отбарабанив свою речь, он выскочил из палаты.
– Операция не нужна, – ответил за него наш врач-киноактёр и кратко изложил суть дела.
Специалист, как он и предполагал, ответил, но буквально час назад. (Ага, час назад! Наврал – оправдал их халатность.) Его диагноз таков: минимальная вероятность, что опухоль переросла бы в плохую, подобные редкие случаи бывают, и женщины спокойненько живут себе до старости, операцию он не рекомендует, рожайте себе на здоровье.
– Конечно, каждый случай отдельный, но в вашем случае всё хорошо, – завершил он.
Я чуть его не расцеловала.
– Вы и ваши коллеги были правы с самого начала. Помните, именно это вы и говорили, – польстила я ему и с торжеством добавила: – Ваш знаменитый врач убеждал всех в обратном и ошибся.
– Он не ошибся, а предупреждал. Это его обязанность. В таком деле осторожность никогда не помешает, – опять защитил он светило.
Сказав, что сейчас оформят все бумаги и маму выпишут, он пожелал нам всего наилучшего и ушёл. У меня внутри всё пело, скакало, визжало. Большего счастья я никогда не испытывала. Всего несколько слов врача вернули нам с мамой жизнь. Поэтому я не могла понять, почему мать сидит, как пристукнутая, и не радуется вместе со мной.
– Видишь, как всё хорошо, а ты не верила. Давай собираться, – сказала я.
– Как это так, – наконец вымолвила она, – то плохая опухоль, то нет. Если бы они опоздали с новостями, меня бы прооперировали.
– Тогда мы бы подали на них в суд и стали бы богачами, – шутливо пропела я. Именно пропела. – Чего ты такая кислая? Праздновать надо.
– Но это же безобразие, они чуть не лишили меня ребёнка.
– Что с тобой, какого ребёнка?
Мама неисправима. Произошло чудо, а она жалуется, воображает, что могло бы быть и чего уже не будет. Ей что, нравится депресняк? Есть же люди, которые ловят кайф от страданий.
– Вдруг этот специалист ошибается. Лучше на всякий случай сделать операцию, – с беспокойством произнесла она.
– Мам, что за дела, ты только что жаловалась, что тебя могли лишить непонятно какого ребёнка, а детей, кстати, ты не хотела. Давай собирайся!
– Они ошиблись один раз, значит, и сейчас могут ошибаться.
– Ошибся только этот светило и то, скорее, перестраховался, боялся, как бы чего не вышло и его во всём обвинят. Наш врач и его коллеги с самого начала считали, что всё в порядке, но он задавил всех своим авторитетом.
– Да, наверное, – протянула мать.
– Мам, ну почему ты не умеешь радоваться? Всё уже позади!
– Я радуюсь, просто не могу в себя прийти. То одно, то другое.
– Сейчас приедем домой, отпразднуем, настроение сразу повысится. Я знала, что всё закончится хорошо.
– Знала? Откуда? – вопросительно вскинула она на меня глаза.
– Предчувствовала.
Меня подмывало рассказать правду, но я сдержалась. Слишком неправдоподобно. Надо пойти к Лори и поблагодарить. Если бы не её совет, то мама лежала бы в эту минуту на операционном столе.
Внутри у меня всё звенело: какое это всё-таки счастье жить!
На следующий день я позвонила Марье Сергеевне и предложила опять выгулять Шустрика, и платить не надо. Посидев у неё, напившись чаю, наслушавшись разных историй о прошлом и погуляв с пуделем, я помчалась к Лори.
