– Ну, это не твоя забота, что денег нет. А жить где? Тебе все равно в училище поступать. А потом – гарнизоны. Но и карьера конечно же. В Москву, все по-хорошему, со временем переберетесь.
– Какое училище, Иван Федорович?
– Что значит какое? Наше с тобой, бронетанковое!
Я и сам знал какое – расположенное в том самом городе, где проживает Алина Сергеевна.
– Один секрет тебе открою. Только не распространяйся. Назначают меня начальником этого училища. Вот и кумекай. Ну, и плюс мои связи в Москве.
– Это большая честь для меня, Иван Федорович!
– Да уж не маленькая, – рассмеялся командарм. – А что у Светки ноги кривые, так ты на это не смотри. Она девка хорошая.
– Очень хорошая, Иван Федорович. У вас достойная дочь. И ноги у нее вовсе не кривые, с чего вы взяли?
Светкины ножки в самом деле были не из худших. Просто они немного сходились в коленках, а потом расходились в стороны. Если бы только по ногам, так я бы женился на ней.
Ничего конкретного не сказал тогда добрейшему Ивану Федоровичу. Вроде бы да, но как бы и нет. К счастью, мои навыки водителя танка оказались на грани природного таланта, и сам командарм отправил меня в бой. Учебный, разумеется. Говорил, что это для карьеры необходимо. Называл сынком, просил не подвести. И я его не подвел. Воевал со своим полком на «отлично». А когда вернулся после учений на базу, был уже другой командующий. Иван Федорович со своим милым семейством уехал по новому месту службы. Мне секретарша передала кучу контактов: мобильные телефоны, почтовые и электронные адреса. А там уж и мой срок вышел.
Прощай, армия. Главное – чтобы не было войны. А проявить себя можно и на гражданском поприще. Здесь, на гражданке… целина непаханая!
Прощайте, танки. Я вас люблю и уважаю. И знаю не понаслышке: наши бронемашины – лучшие в мире. Когда прет русский танк, сразу видно – настоящий мужик!
Мы встретились через пару недель. Милену было не узнать: похудела, похорошела; ее аристократизм, утонченность, безупречная интеллигентность снова воодушевили меня.
У моей Милены прямые светло-русые волосы. Хитроумным образом подобраны вверх и там уложены колечками. Лицо молодое, без единой морщинки. Юбка строгая, классическая, чуть ниже колен. Полагаю, над Миленой Маратовной потрудился хороший специалист, пока я занимался второй главой о князе Иване Пристромове.
Милена Маратовна, сидя за столом и слушая меня вдумчиво, непроизвольно вскинула ногу на ногу, сняла туфельку на высоком каблуке, помассировала себе прозрачную нейлоновую ножку со стрелкой, задвигала винтажной ступней, разгоняя кровь.
– Продолжайте, Иван, я внимательно слушаю.
У нее свои причуды. В эту вторую нашу встречу она сообщила, что электронной почтой пользуется редко, читать предпочитает с бумажного носителя. Обыкновенные, но качественные листы стандартного формата. Я приношу флешку, Милена делает распечатку и при мне погружается в текст. Компьютером, по ее признанию, пользуется нечасто. До сих пор я Милене ни разу не звонил, потому что мне так велели. Но сама Милена в течение всех этих семи месяцев звонит часто. Мы разговариваем с ней каждый день, иногда подолгу. До недавнего времени это были деловые, но приятные беседы. Когда же речь зашла о свадьбе, Милена позволила себе уже немного личного, слегка сокровенного в наших разговорах и делала мне корректные замечания, когда я срывался в аллюр. Если мне не изменяет память, слово «Миленочка» прозвучало из моих уст только раза три-четыре.
– Иван, я же просила: только Милена и ничего более, – поправляли меня.
А слово «ты» – один раз.
– Да, я был сегодня в автосалоне, – говорил ей однажды по телефону. – Кое-что присмотрел. Думаю, тебе следует взглянуть.
– Вы забываетесь, – вежливо поставили меня на место. – Я согласилась выйти за вас замуж, я, безусловно, стану вашей женой, но из этого не следует, что со мной можно запанибрата. Вы понимаете, о чем я?
Подумав немного, я сказал с нотками покорности:
– Да, Милена. Понимаю. Обещаю, что больше этого не повторится.
– Хорошо, Иван. Я скажу, когда нам с вами будет позволительно перейти на «ты». Выбор нашего автомобиля оставляю за вами. Впрочем, знаете что… Водитель из меня все равно неважный. У меня есть «Бентли». Он будет вашим.
– Благодарю вас, Милена, – проговорил я благородным голосом.
Итак, сидя в каком-то своем офисе, о котором мне ничего не было известно, кроме того что это все часть империи господина Полянского, Милена внимательно прочитала вторую главу, аккуратно перекладывая листы, не внесла ни одной правки, помолчала немного, затем попросила, чтобы я сам сказал все, что по этому поводу думаю, и, когда я говорил, поглядывая то на ее открытую шею, то на ее плоский животик, в задумчивости вскинула ножку на ножку, сняла туфельку, зашевелила маленькой нейлоновой ступней.
