Я присваивал порядковые номера многим девушкам, когда сидел в большом лекционном помещении университета, где собрали первокурсников, чтобы втолковать им о великом предназначении бескорыстного филолога, литературоведа, учителя словесности и тому подобное. Вместо того чтобы с благоговением внимать речам невыразительного старикашки, который, оказывается, начинал с профтехучилища в райцентре, но затем подсел на книги и Фиделя Кастро, я исподтишка изучал обширную девичью аудиторию. Там было чем поживиться.
Вскоре выбрал трех претенденток – Божену, как потом узнал, Жанну и Настю. Входило ли в мои новые планы вступить в интимную близость с ними со всеми? Если да, то в какой последовательности? Ограничиться ли этими тремя на время обучения? Я не задавал себе вопросов. Никаких особенных мыслей у меня не было. Все в подсознании. В роскошной клумбе мое внимание задержалось на этих трех юных цветочках.
Милейшие создания. Божена хрупкая, кареглазая, слегка ироничная и невероятно красивая девушка. В тот момент я, конечно, не мог быть уверенным вполне, но мне показалось, что дальше невинных поцелуйчиков с парнями у нее дело не пошло. Сто процентов девственница. Мне следует поторопиться. Для чего, спросите вы? Непролазные дебри дремучего инстинкта? Типа того. Пожалуй, подсознательно я все-таки решил, что Божена должна стать первой из университетских девиц.
Жанна будет повыше ростом двух других кандидаток, побоевитей, повеселей, посмелей, пораскованней. Очень красивая девушка с белоснежными зубами. Стоп, а у Божены? Наверняка тоже беленькие. Она улыбается легко, иронично, губки у нее сомкнуты. У обеих красивые темно-русые волосы. Мне показалось, что добиться половой близости будет проще с Боженой, чем с Жанной. А там как знать!
Настя. Ох, уж эта Настя! Губки чувственно приоткрыты, отчего видны два беленьких зубчика. Смотрит так, словно таит в себе необъятный космос, в котором можно сгинуть навеки… Сказать о Насте, что она мила, было бы недостаточно и не совсем точно. Она подлинная красавица.
Итак, в огромной аудитории я выбрал трех победительниц и всем троим предложил взойти на высшую ступень пьедестала. Ну, а что! Девушки изящные, как-нибудь поместятся. Второе и третье места решено было пока не присуждать.
И тут выяснилось, что по части знакомства, то есть первого шага, не такой уж я крутой перец. А как подойти, а что сказать? А как потом? Уже и день прошел, и два, и третий заканчивается.
Да блин! Мне ли трусить! Кто ходил в танковую атаку? Прыгал на трамплине, управляя многотонной махиной? Не прятал глаза перед дедами и мужественно получал свои положенные зуботычины? Кто супротив казарменных правил сам не становился дедком и никого не тырил, но видел в сопляке армейского брата? Иван Яковлев, русский танкист! И не пристало ему слабоволием себя изводить!
Нет, ну конечно, мучительная пустота где-то там внизу… В смысле под ложечкой сосало и тогда, в бою, пусть и учебном, и сейчас, когда на четвертый день я подгадал момент после занятий и подошел к Божене.
Я подошел и, как мрачный дурень, молча стал перед ней… Паника в рядах! Братцы, деру отсюда!
– Вас ведь Ваня зовут, да? – спросила девушка и улыбнулась мне.
Ах, ты, деточка моя…
– Да-да, конечно… Вы уже знаете… А вы – Божена. Очень приятно.
– Мне тоже.
– А… вы… это самое… вы домой идете, да?
– Да. Конечно. Вы хотите меня проводить?
– Ну… Если вы не возражаете.
– Хорошо.
И мы вместе куда-то пошли. Как выяснилось – в сторону ее дома. Так получилось, думаю, само по себе, что ни у кого из нас не возникло идеи воспользоваться общественным транспортом или заглянуть в кафе. А шли долго, между прочим. Но обоим – в удовольствие. И погода была чудесной, еще летней, и говорилось обо всем на свете легко. Несомненно, я оказался во власти ее девичьего очарования. Стройная, симпатичная, умная девушка, вчерашняя школьница. Мне было приятно в ее обществе. Я радовался, да что там, чувствовал себя счастливым (хотя тогда этого не понимал) оттого, что и я понравился Божене. В тот солнечный сентябрьский вечер телесное во мне как-то не выпячивало себя, не мешало нам обоим. И в последующие несколько дней тоже. Мы быстро подружились – в том смысле, что я стал ее парнем, а она – моей девушкой. Я еще не был пуганным глубоким болезненным чувством и себе на радость плыл по течению. Мы проводили вместе много времени. Божена сохраняла свою легкую ироничность, и теперь я понимаю, что это была в ней не снисходительная усмешка, а человеческое и женское достоинство. Вспоминаю Божену – и чувствую покалывание в сердце. Да, такие девушки на дороге не валяются.
