Был ли я увлечен Боженой в душевном, романтическом смысле? Думаю, что да, но не так сильно, как она мною. Я не забывал, что есть еще в этом мире Жанна и Настя. Стало бы лучше мне и Божене, если бы на первом курсе университета я был бы уже зрелым мужчиной с молодым здоровым телом? Трудно сказать. Молодость была, и тело тоже. С остальным как-то сложнее… Где-то в середине сентября родители внезапно сообщили, что улетают отдыхать. Я подмигнул моему боевому товарищу, а он – мне. Мы оба подумали о Божене.
Прийти в гости к молодому человеку, с которым девушка познакомилась две недели назад, вовсе не означает, что она заранее согласна вступить с ним в интимную близость. Так думала Божена. Я тоже так считаю. Сегодня. Но тогда мы с моим товарищем полагали иначе. У моего боевого друга дурная манера – встревать в самый неподходящий момент. Мне бывает за него неловко. Он и в тот вечер остался верен себе: cлучайно скользнув глазами, Божена догадалась, что мы с ней в квартире не одни. Она глянула на меня затравленно, после чего смутилась и пролепетала:
– Я, наверное, пойду… Засиделась я.
Как же, засиделась. Да мы только что пришли! Уверен, Божена даже не подумала ни о чем таком, о чем подумали мы с моим другом, когда предложили заглянуть ко мне.
Я нравился ей. Она влюблялась в меня с каждым днем, я это понимал даже тогда. Все-таки армия многократно усилила мою мужскую сущность. Я могу ничего такого не говорить и не делать, просто находиться рядом с девушкой – и уже этим производить впечатление. Что-то не припомню подобного за собой до армии.
Армия воспитала меня, но не моего боевого друга, наоборот, наполнила его массой питательных элементов и сделала раскрепощенным. Увеличилось количество случаев, когда все подразделения тела, включая генеральный штаб, становились подчиненными одного-единственного начальника.
– Божена, – проговорил я голосом маньяка, который только что сорвался с цепи. И опять повторил глухо и хрипло: – Божена… я… это…
Ай, да что там… Я подхватил девушку на руки и понес в мою комнату.
Но не сделал и трех-четырех, не знаю, сколько, шагов.
– Ваня, нет! Пусти, пожалуйста! О боже…
Она разрыдалась, застучала меня рукой по спине, замахала ногами.
К великому счастью, душевное и романтическое оказались не такими уж слабаками. Я почувствовал стыд. Не думаю, что Божена заявила бы в полицию, но жить с такой тяжестью… Понимаете, дело не в моей совести. Есть она у меня или нет, а если есть, то сколько весит, – всего этого я не знаю и знать не хочу. Охота была еще голову и сердце терзать! Но зато я знаю другое. Жизнь прекрасна, и никакой стыд, никакое раскаяние не должны мешать получать удовольствие от самого процесса существования.
Быстро поставил ее на ноги, отскочил в сторону.
– Прости! Прости, пожалуйста! Не знаю, что нашло… Никогда больше этого не повторится! – говорил я, не смея глянуть ей в глаза.
Потом убежал на кухню, где все было готово к приятной церемонии чаепития. Оставалось только чайник поставить на плиту. Сел на диванчик. Обхватил голову руками. «Дурак! Какой же я дурак! Зачем было все портить!»
Вдруг моей руки коснулась ее нежная рука.
– Успокойся. Все хорошо.
– Ты простила меня?
– Да. Хотел угостить чаем?
– Чаем. Да, конечно. А вот еще печенье… Выпечка классная… Я такие штучки люблю… Сейчас чайник поставлю. Прости! Я… идиот!
Мы хорошо пообщались в тот вечер. Слава богу! Я проводил Божену домой. Она говорила, мол, всему свое время. Приподнялась на носочках, поцеловала меня. Это был первый наш поцелуй.
Но однажды в аудиторию вошла доцент Елена Соболь.
Краем уха я слышал от парней, что есть у нас в универе один очаровательный препод. Поначалу не придавал этому никакого значения. Мы с Боженой были, я так думаю, хорошей парой. Со стороны смотрелись очень даже ничего. Идеальная разница в росте и возрасте. Мне кажется… мне так кажется… а впрочем, не надо кокетничать. Скажу как оно было на самом деле. Многие девушки завидовали Божене. Ну как многие? Настя – сто процентов. Прочие – от 80 до 90. А вот Жанна вряд ли. Веселая, независимая, со всеми одинаково приветливая. Почти со всеми – потому что в мой адрес я чувствовал от нее холодок. Мы инстинктивно перестали приближаться близко друг к другу. В геометрическом смысле. Меня это слегка уязвляло. Самую малость, и то до тех пор, пока в аудиторию не вошла Елена Владимировна.
При заочном столкновении в первые пять минут Божена одержала безоговорочную победу. Божена девочка, сущий ребенок и дюймовочка. Ее в десятый класс отправь – так рядом покрупней девицы будут.
Божена отличница и заучка. Она никогда не выбирала галерку. Сидела на лекциях с подружками в первом ряду, а я за нею. Мы с ней не подчеркивали нашу романтическую связь. Всем было ясно: мы подружились, мы сблизились в душевном смысле.
