О, да… Обхватить ее округлые бедра руками и притягивать к себе, прижимаясь всем телом… Их демоны, которых они прятали на протяжении нескольких дней, сейчас ликовали, и шептали им прекрасные слова. Оторвавшись от столь манящих губ, Джаг впился в ее белоснежную шею, оставляя там отпечатки своих губ лиловой синевы — настолько сильными они были. Целуя вновь и вновь, чувствуя, как ее верхняя часть груди покрывается мурашками и при каждом следующем прикосновении, ее буквально трясет, его глаза застилала пелена эмоций и ощущений. А его язык нашел ее пульсирующую артерию, словно пытаясь ощутить саму ее жизнь. И в этот момент сердце Бетти сделало крутой вираж. Его теплые ладони скользили по девичьей влажной талии вверх-вниз, не обращая внимания на одежду.
Элизабет испустила блаженный стон, и Джагхед на секунду отпрянул от нее, пытаясь своими бездонными глазами, в которых не было ничего, кроме желания, понять, что же произошло. Она не отводила свой взгляд от его ненасытных зрачков, и ее руки сами пошли навстречу, они начали вновь теребить его рубашку, ловко проникая под нее. Цепляясь своими недлинными ногтями за ткань, она чувствовала, как все внутри него сжимается от этих прикосновений.
Помимо этого брюнет сводил с ума еще и своей силой, напором. То, как он бессознательно прижимал ее к себе, заставляло ее рот раскрываться в беззвучном крике, и ей приходилось сжимать зубы, но сдавленные стоны все равно прорывались наружу. Он же, видя это, вернул руки к ней на шею, и, слегка сдавив, сделал ее ощущения еще ярче тем, что она уже не могла кричать, даже если бы и захотела. Перед ее глазами поплыли яркие круги, а звуки стали словно бы тише и даже отдаляться, но не прошло и мгновения, как он ослабил хватку и вместе со всеми этими ощущениями ворвался вновь, впиваясь в ее губы, ласково покусывая их, пока его пальцы ласкали ее идеальную грудь.
Их лбы сомкнулись, и Элизабет не могла сдержать ни эмоций, ни слез от всего происходящего. Он ласкал ее снова и снова, двигаясь уже в обратном направлении, и, когда его большой палец коснулся ее соска, Бетти вздрогнула. Он сделал это вновь и почувствовал ее стон прямо сквозь свои собственные губы, ощутив, что при втором прикосновении ее сосок увеличился и отвердел.
Блондинка уже не могла просто дышать, она могла лишь взвизгнуть, простонать, едва вдохнуть воздух, хныкать, рыдать, словом, могла все, кроме того, что было для нее прежде нормально. Ее дыхание сбивалось, и из глотки доносилось приглушенное хныканье, когда его пальцы, продолжавшие играть с ее грудью, провели обратный финт, напоследок ласково сжав. И он сделал это снова. И снова. Наслаждаясь тем, как после каждого раза, ее ореолы наливаются упругостью, а ее тело становится все более разгоряченным и нетерпеливым…
Но это продолжалось недолго, ведь Купер, совершенно обезумевшая от подобных ласк вновь прильнула к его губам, потащив их обоих в невиданный водоворот, где уже не было разницы где и как переплетаются их руки. Все слилось воедино…
Внезапно ЭфПи III с силой оттолкнул ее от себя, но Бетти вцепилась в него настолько крепко, что увлекла его за собой.
И вот они уже катались по кровати, попеременно уступая вершину то поджарому парню, то хрупкой, но весьма игривой девушке, которая обернула его своими ногами, и, находясь сверху, любое его движение порождало в ней новые ощущения, взрывающие мысли и захватывающие сознание. Она инстинктивно потянула его к себе за рубашку, и он мгновенно помог от нее избавиться, пока ее руки скользили по его величавому стану.
Форсайт изловчился укусить ее набухшие от огромного количества крови соски, выглядывающие из глубокого выреза измятой пижамы.
— О, Боже, Джагхед! — ахнула она, и вновь инстинктивно прижалась к нему, двигая своим изнывающим лоном об его одежду. Огонь, курсирующий в ее венах, сиял в ее одурманенном взоре, и воссоединял их обоих. Джаг же, проскользнув под ее одеяния, не понимал уже абсолютно ничего, он лишь продолжал доставлять ей удовольствие, в очередной раз укусив ее торчащий сосок, на что ее ногти мгновенно впились ему в спину. Потянувшись ослабевшей от неги рукой, она гладила его голову, сжимая его кудри в сводящих от судороги удовольствия пальцах и продолжала ласкать.
Внезапно Бетти поняла, что лучше будет избавиться от бюстгальтера полностью, что она и сделала. Форсайт тут же прильнул к ее груди, словно выжигая свое имя там, заставляя ее взрываться столпом испепеляющего пламени изнутри.
— Ах, блядь! — рыдала правильная скромница, когда же он перешел к ее другому соску и после предварительных поцелуев, укусил и его.
— Ох… Черт… — застонал Джонс, словно очнувшись.
— Да! — закричала Бетти, не понимая, согласна ли она или вовсе переспрашивает его. Казалось, что еще чуть чуть, и ничто ее не остановит и ради продолжения удовольствия, она даже пойдет против него. Словно услышав эти мысли, Джагхед поднял голову.
— Черт, Беттс, — пробормотал он, будто бы неожиданно отрезвев после дикой пьянки. Купер пыталась вернуть дыхание в норму, но он все еще лежал на ней. — Что же мы творим?!
