Не буду раскрывать всех своих творческих секретов, одно лишь могу сказать: без медитации процесс сочинительства для меня невозможен. Литература – это либо мистерия, либо графомания. Для того чтобы поток сознания беспрепятственно выражался в слове, вначале нужно снять все ментальные и телесные зажимы. Много лет я сам себе мешал работать, бессознательно включая в этот процесс ненужное мышечное напряжение. Зажимы мешают мыслить. Наверное, существует такая категория писателей, которые создают свои тексты «от живота», инстинктами, напряжением мускулатуры, но для «алхимического метода» такая система работы не подходит. Если можно было бы и сознание привести к полной расслабленности и фиксировать образы, воспоминания, мысли и фантазии без вербального диктата, для меня это было бы идеально. «Сакральный кинематограф», без камер, без павильонов, без гонораров, без тщеславных продюсеров и глупых актеров! Что может быть лучше?! Но ведь психоанализ и создан для того, чтобы беспрепятственно проникать в сознание человека и извлекать из его глубин потаенные архетипы. Почему же мне тогда так страшно и я избегаю доктора Годжаева, если я и сам всю сознательную жизнь мечтал о чем-то, подобном этому? Может быть, все дело в насилии, в отсутствии свободы? Ведь это уже не творчество, а пытка, когда все самое сокровенное без твоего согласия выносится наружу, и бог его знает для каких еще целей. И еще эта адская машина «ГОЛЕМ 0.1». Литература – это либо таинство, либо садизм.
Когда ты перестаешь относиться к этому миру как к чему-то само собой разумеющемуся, многие вещи открываются по-новому. Я никогда не жил социальной жизнью, всегда был асоциален. Несколько раз пытался создать семью, но ничем хорошим эти затеи не оканчивались. Дети у меня есть, но воспитывались они без моего участия. Видимо, не создан я для нормальной жизни. Наверное, этому стоит только радоваться. Что хорошего в обывательской рутине, когда ты живешь лишь для того, чтобы кормить свое тело? Все человечество томится таким образом, люди только жрут, и все им мало! Мир вокруг себя я всегда воспринимал как косную среду, целью которой является поглощение меня как самостоятельной единицы, полное нивелирование моей индивидуальности, уничтожение моего сакрального человека.
Мириться с этим я не хотел. Так родилась моя идея «активного и отраженного света», причем проявляются эти света как во внутреннем, так и во внешнем плане. Активный свет во внутреннем измерении – это мышление, во внешнем плане – это судьба. Отраженный свет во внутреннем измерении – это воображение и аффекты, во внешнем плане – это социум. Активный свет – внутренняя манифестация, отраженный – влияние мира. Нужно культивировать в себе расширение внутреннего света и все свои действия (как ментальные, так и внешние) соотносить с тем, насколько они полезны или вредны для сакрального пространства. Это и есть «внутреннее делание», как называли подобную практику мистики Средневековья, или, лучше сказать, «внутренняя алхимия». Мои «алхимические романы» ставили своей целью расширение сознания; для меня, равно как и для читателей, это были увлекательные истории, захватывающие и опасные духовные путешествия, мистические приключения, исход которых оставался непредсказуемым до последнего момента. Критики писали, что мне удалось скрестить визионерскую поэтику Эммануила Сведенборга с увлекательностью Луи Буссенара. Немного грубоватое, но по существу верное определение. Можно заменить Сведенборга, например, Даниилом Андреевым, а Буссенара – Виктором Гюго, но смысл останется прежним. И еще, я никогда не фантазировал, я описывал только то, что было на самом деле. Как говорится, суть не в том, летал Мюнхгаузен на ядре или не летал, суть в том, что он никогда не врет. То же самое я могу сказать и о себе. Все мои метафизические путешествия имели место быть на самом деле, я ничего не выдумывал, я просто описывал свой опыт, я просто вел дневник, клянусь своей треуголкой.
