Меня принято считать родоначальником такого литературного направления, как алхимический роман. Я не изобретал этого термина, как и самого направления, мне их приписали критики и литературоведы, они любят вешать на авторов всевозможные ярлыки. Но я и не сопротивлялся, алхимический роман так алхимический роман, пусть будет так. Почему бы и нет, если под такой биркой романы мои лучше продаются?! Мне более или менее было понятно, почему критики окрестили мои романы именно таким образом. Алхимики в поисках философского камня плавили в тиглях не металлы, а духовные силы, они искали не золото, а просветление. Вся работа их велась внутри, в сознании, а не в кузнечных цехах, как это принято было считать в темные века Средневековья. Мои романы имеют такую же структуру, в них нет ничего из внешнего мира. Это мистериальные опусы, в которых описываются мои духовные приключения. Конечно, недоброжелатели писали, что это всего лишь развитие такого древнего стиля, как «поток сознания», возникшего в начале XX века, но я не похож ни на Джойса, ни на Пруста, и своеобразность моей прозы отрицать невозможно. Кроме того, я писал не только для высоколобых интеллектуалов, но и для так называемых простых читателей, мои книги были и остаются популярны среди самых разных аудиторий, от школьников средних классов до профессоров. В этом феномен моего творчества. Но чтобы потрафить критикам, я сочинил манифест (без манифестов ни один мало-мальски уважающий себя писатель обойтись не может) и стал всюду пропагандировать направление алхимического романа. Вот, если вкратце, несколько тезисов из моего манифеста.
* Для того чтобы написать алхимический роман, нужно быть алхимиком.
* Нужно очистить энергию своего сердца от инстинктов, а затем переплавить ее в свет разума.
* Алхимический роман – это не поток сознания, это очищение сознания.
* Девиз писателя-алхимика: «От грязи – к золоту!»
* Цель алхимического романа в нахождении философского камня.
* Писатель-алхимик погружается в магму коллективного мифологического сознания, чтобы извлечь из нее живые смыслы.
* Призма мифологического сознания многогранна.
* Фантастические искажения. Нужно помнить, что не только наше сознание искажает божественную реальность, но и сам наш мир – искажение божественной реальности. Если вокруг одни искажения, то как прорваться к высшему смыслу? Сквозь тьму!
* Алхимический роман – форма медитации.
* Мышление – прямой Свет. Воображение – отраженный Свет.
* Последний тезис был заимствован мною у Парацельса: «Без любви нет искусства!»
Годжаев готовил меня к каким-то новым испытаниям. Теперь речь шла о путешествии в «Город Ид». Так он называл погружение в бессознательное, которое я должен был предпринять под его руководством. Цель этого путешествия мне до конца не была понятна, но Годжаева, судя по всему, интересовал чисто исследовательский аспект. Мы с ним стали партнерами в этой игре, которая и для меня начинала становиться увлекательной.
– Если ты хочешь, я могу сделать так, что путешествие будет проходить в компании с очаровательной девушкой, но ты должен понимать, что это всего лишь уступка твоей слабости, рядом никого нет, и ты просто расщеплен на два элемента. Так будет легче?
Предложение показалось мне заманчивым. Всегда лучше, когда ты не один, это вам подтвердит любой шизофреник.
– Конечно, – согласился я, – не хочу быть один. Пусть будет девушка. Только не кикимора.
– Прекрасно! Теперь в путь! – Годжаев радостно потер потные ручонки. Его сумасшедший азарт был весьма заразителен.
– Но могут ли человек и его сновидение одновременно увидеть друг друга во сне? – все это становилось похоже на черную магию. Годжаев не переставал меня удивлять. Его авторитет в моих глазах продолжал расти, мой же собственный стремительно падал.
– А почему нет? Кто способен отказать нашим грезам в разуме, ведь это часть нас самих! – тон Годжаева становился все более и более менторским, в голосе улавливались нотки высокомерия, чего раньше никогда не было. Теперь он видел, что я раздавлен и уже не в состоянии сопротивляться его давлению. Прекрасный момент, чтобы добить меня окончательно, что он, по всей видимости, и делал своими иезуитскими методами: – Я хочу, чтобы ты не просто увидел Лейбу (Голема) Гервица во сне, но чтобы вы встретились в реальности! Понимаешь разницу или нет?
– Но как мы можем с ним встретиться в реальности, если это литературный персонаж и находится он в моей голове? – меня пробил озноб, не знаю, от холода или от нервного напряжения, но я затрясся, как от болотной лихорадки. Глотнул из чашки, чтобы немного согреться, но чай оказался остывшим, и стало только хуже. Выплюнуть было некуда, пришлось давиться.
– Когда-то ты и обо мне так говорил! Думал, что я – ненастоящий, что я – фантом! И что же? Теперь я вполне реален и пользую тебя как доктор! – Годжаев медленно, как удав, проглотивший кролика, стягивал вокруг меня свои кольца.
– Ты не доктор, ты – болезнь!
