Мы вошли в темный зал, в котором были собраны аттракционы оптических иллюзий и галлюцинаций. Нас встречала полуобнаженная купальщица-призрак, стоявшая на берегу моря, но как только мы хотели к ней приблизиться, она всегда исчезала, и на песке оставалось лежать лишь ее пляжное полотенце. Пугающий трюк. Был тут голографический гном размером с ладонь, танцевавший на резном столике, виден он был только в темноте, и его могла убить любая фотографическая вспышка, любой луч света. Был покойник, лежавший в гробу, он отражался на внутренней стороне откинутой крышки, но когда мы заглядывали в гроб, в гробу мы его не видели. Тут было много разных жутковатых зеркальных причуд, всех и не упомнить.
– Тебе не страшно? – спросил я свою спутницу, когда мы вошли в зал пыток.
– С тобой мне ничего не страшно! – прошептала девушка и стала гладить рукой мои ягодицы.
Не знаю, что возбудило меня больше – ее ласки или те вариации пыток, которые я увидел в зале. На раскаленной печи сидел китаец, руки которого были обвязаны вокруг выхлопной трубы, а другой его сородич подбрасывал в печку хворост и бичевал изрубцованную спину жертвы плетью. Из бочки выглядывала огромная голова изуродованного компрачикосами ребенка. На ветке тропического дерева висел подвешенный за проткнутые лопатки индеец с оголенным черепом, с которого, казалось, совсем недавно содрали скальп. Был еще какой-то чудной самоубийца, проткнувший свое лицо острым штыком (зачем он это сделал, было написано на пояснительной табличке, но у меня уже не было времени ее читать).
Все эти образы поплыли в моей голове, я опрокинул девушку на карточный стол, за которым тоже сидело четыре восковых экспоната, сорвал с нее трусы и ввел свой член. Музей был из старомодных, никаких камер слежения в нем не было, так что помешать нам мог только чернокожий билетер или привратник-Мефистофель, но мы ушли уже достаточно далеко от входа и затерялись в темных лабиринтах бесконечного паноптикума.
– Еще, еще! – как заведенная кукла, бормотала девушка, царапая мне спину ногтями, но я и не думал останавливаться, мне казалось, что я все глубже и глубже проваливаюсь в бездонный ров, на дне которого меня ждут либо острые колья, либо кал гениальных мозгов, либо мадагаскарские тараканы и змеи.
Это было наваждение, граничащее с безумием, вернее нарушающее его границы. Девушка уже не могла сдерживать крики, я тоже выходил из-под контроля. Сбросив ее ноги со своих плеч, легко развернув шлюшку задом, я смочил ее тугой анус горячими каплями воска со свечи, стоявшей на столе игроков, после чего уже несложно было ввести член. Девушка вскрикнула от боли, но сразу же стала поощрять меня криками и конвульсивными движениями.
– Да, да, да! – кричала она, уже не в состоянии сдерживать себя. И я, рыча и задыхаясь, не узнавая своего голоса и своего дыхания, довел начатое до конца.
Мы обессиленно рухнули на карточный стол, обтянутый зеленым сукном. На нас с четырех сторон смотрели восковые изваяния игроков, у всех четырех были рожи шулеров, и то, чему свидетелями сейчас они стали, им явно нравилось.
– Пойдем отсюда! – наконец смог произнести я, сползая с девушки.
Ее все еще трясло, и у нее то и дело вздрагивала то рука, но нога. Глаза ее были закрыты, но сквозь узкие щели проглядывали влажные белки и в никуда не обращенный взгляд. Мне стало не по себе и от этого взгляда, и от всей обстановки, еще совсем недавно введшей меня в состояние звериного возбуждения. Когда девушка стала способна что-то соображать, мы быстро привели себя в порядок и поспешили к выходу.
Чернокожий билетер смотрел на нас хитрым взглядом, и у меня мелькнула мысль, что камеры слежения в этом жутком музее все-таки есть.
– Уже уходите? Вы оценили нашу коллекцию мозгов? – с гордостью спросил Мефистофель. – А вот еще аттракцион. Видите автомат? За мелкую монетку вы можете посмотреть, как жужелица-многоножка съедает белую мышь, богомол дерется со змеей, а скорпион уделывает ядовитого тарантула! Настоящий чемпионат мира по боксу! Не желаете?
Этот парень, похоже, любил свою работу!
– Нет, приятель, с нас достаточно! Это тебе! – Я бросил ему купюру, и мы с моей еще не остывшей подругой вышли из музея на улицу, продуваемую стонущим ветром и осыпаемую ворохами липкого снега.
– Поехали ко мне! Я хочу еще! Еще! – наконец произнесла девушка, и мы, поймав такси, поехали к ней домой.
Через три часа пьянки и безумного секса я обнаружил себя в незнакомой комнате с трупом. Это была моя новая подружка, с которой мы познакомились в кинотеатре и вместе посетили «Музей Жестокости». Только сейчас я смог внимательно рассмотреть ее лицо. Миловидная блондинка с остреньким носом и ямочкой на подбородке. Голубые глаза остекленевшим взглядом таращились на потолок, забрызганный кровью. Как случилось, что я убил ее, не помню: наверное, мы заигрались, и я выпустил из-под контроля своего внутреннего монстра. Но деталей я не помнил. Я не помнил даже, как оказался в ее квартире, с того момента, как мы сели в такси, мне словно вырезали мозг.
