– В жизни бывает и похуже, поверье мне! Этот тип, накалякавший на левой руке Наtе, а на правой Love, покажется вам школьником рядом с теми парнями, с которыми приходилось иметь дело мне!
После этих слов впечатлительная девушка пристально на меня посмотрела и сказала:
– Теперь я вас узнала! Ведь это вы тот страшный боксер, которого все боятся?! И вы не боитесь ходить по улице один, без охраны?
Ее слова меня сильно рассмешили, не помню, чтобы я еще когда-либо так долго смеялся. Мой смех подействовал и на девушку, лед между нами наконец растаял, и мы отправились гулять по городу.
Было холодно, дул пронизывающий ветер, и, чтобы от него укрыться, мы вбежали в первое попавшееся здание. Это оказался довольно странный частный музей-кунсткамера, в котором хранились экспонаты всевозможных уродств. Над входом красовалась неоновая вывеска «Музей Жестокости». В дверях нас встретили чернокожий билетер, одетый в пиратский костюм, и гомосексуального вида привратник с выбеленными волосами, в костюме Мефистофеля.
– О, как вы удачно пришли! – сказал Мефистофель, пакостно улыбаясь. – У нас новая экспозиция: заспиртованные мозги неординарных людей. Собраны самые любопытные экземпляры, в основном убийцы и психопаты, но есть и математики, шахматисты, профессор в области квантовой физики и даже, наша гордость, один очень известный раввин. Словом, все те, кто что-то понял об этом мире!
Мне показалась забавной болтовня ряженого педика, особенно рассмешило то, что в музее хранится мозг несчастного раввина, и я решил поддержать разговор. Моя спутница с интересом слушала.
– А что же такого они поняли, эти ваши «заспиртованные мозги»? – спросил я привратника.
Мефистофель захохотал бабским фальцетом, оголяя гнилые зубы, и только после этого мне ответил:
– Ну хотя бы то, что мы все – не то, чем хотим казаться, и мир – не то, что мы видим! Разве этого мало?
– А как вы собираете коллекцию? – спросила девушка.
– Выкупаем! В нашем мире все продается и покупается. Все можно купить за деньги. Не только мозги трупов, но и души живых людей. Причем должен вам сказать, что мозги психопатов обходятся, как правило, дороже, чем мозги ученых и прочих гениальных людей. Таков уж рынок! Таков наш мир!
Чернокожий пират продал нам билеты, и мы с красоткой вошли в темную комнату, с которой начинался осмотр экспозиции.
– Ты специально привел меня сюда, чудовище? – спросила девушка и вцепилась пальцами в мой локоть.
– Клянусь тебе, нет! Это вьюга загнала нас сюда!
Музей был действительно жутковатый, я и сам по доброй воле не стал бы его посещать. Все комнаты были плохо освещены, что вместе с мертвецкой музыкой создавало гнетущую атмосферу. Но не возвращаться же нам обратно и не требовать возврата денег за билеты. Мы, разумеется, решили осмотреть экспозицию до конца.
Музей, как я сказал, представлял собой собрание экзотических редкостей и уродств. Провокация заключалась еще и в том, что некоторые экспонаты были снабжены пружинами, механикой, приводящей их в движение. В любую секунду на тебя из темноты мог выпрыгнуть татуированный каннибал и огреть бутафорской палицей или томагавком. Ногу могла обвить змея, за шиворот заползали мадагаскарские тараканы, а на голову опускался омерзительный тарантул. Надо было видеть лицо моей новой знакомой: ноги ее не слушались, и она то и дело висла на моем локте. Я думал, что мне придется выносить ее из музея мертвой. На мгновение страшная мысль мелькнула у меня в голове: «А что, если здесь?..» – мне захотелось самому придушить девушку и оставить ее разлагаться в музее чудовищ, среди восковых трупов. Но наивность, с которой девушка искала защиты у меня, пожалуй, самого страшного в этом музее экспоната, не могла не подкупить. Мне было приятно наслаждаться ее страхом, играть роль защитника, сознавая, что ее ожидания в любой момент могут быть обмануты и страх девушки из игрушечного превратится в настоящий, уничтожающий, животный. Короче, развлекался, как мог. Пройдя мимо коллекции необычных деформированных черепов, найденных в джунглях Амазонки, мы подошли к манекену чернокожей женщины, нижняя губа которой была изуродована круглой пластиной размером с блюдце.
– Как она такими губами делает минет? – вполне серьезно спросил я, но девушка решила, что я пошутил, и прыснула от смеха.
– Понятия не имею! Может быть, в их культуре это не принято?
Экспозиция мозгов не произвела на нас никакого впечатления: просто баночки разных размеров, и в них разных размеров и формы масса, которую и за мозг-то принять трудно. Так, какие-то липкие фекалии. Наверное, самое интересное было записано на табличках, подвешенных под каждой склянкой, но читать о «подвигах» и преступлениях обладателей этих заспиртованных какашек нам было неинтересно.
