– Мне не терпится тебя в этом увидеть.
– Если хочешь ополоснуться перед церемонией, то свежие полотенца в ванной. Я недавно принял душ, правда уже опять вспотел.
– Можем помыться вместе, – сказала я, изогнув бровь.
Тэйлор бросил свой смокинг и, подскочив ко мне, опустился на колени перед кроватью:
– У нас действительно все в порядке?
Я кивнула. Он поцеловал меня и огорченно вздохнул:
– Я бы с радостью, но мне пора. Церемония будет проходить в беседке на пляже. Просто поверни за угол и спустись по лестнице.
– Увидимся через полтора часа, – сказала я и помахала ему.
Как только за ним закрылась дверь, я сбросила босоножки и зашлепала в ванную, выложенную прохладным мрамором. Теперь ничто не отвлекало меня от раздумий, и, вспомнив неловкую сцену нашего с Тэйлором воссоединения, я почувствовала в горле комок. Колорадо-Спрингс остался далеко, за тысячу миль, а мне все не удавалось спрятаться от вины. Вместо того чтобы смотреть на меня из зеркала, она таилась в глазах Тэйлора.
Я была ужасно рада его видеть и рада слышать, что нужна ему, даже если у нас не будет детей. И все-таки чего-то не хватало. В моей голове роилось множество вопросов. Может, я нанесла ему такую рану, которая уже не заживет? Может, я изменила его? Может, я изменила нас обоих?
От пота кофточка прилипла к телу. Воздух был таким густым, что, даже раздевшись, я чувствовала себя одетой. В душевой кабине я с трудом сдерживала слезы: казалось бы, тому, кто привык пользоваться допотопной сантехникой на чердаке, глупо грустить в мраморной ванной отеля «Ритц-Карлтон». С другой стороны, мое лицо все равно было мокрое и меня никто не видел, поэтому я могла позволить себе снять напряжение.
Я начала плакать. Об Олив, о родителях, о Тэйлоре. Раньше мы были так счастливы, а я этого не ценила. Теперь вернуться назад я уже не могла. Я стала первой женщиной, которую он полюбил, но не поняла, как непросто ему, наверное, было признаться в своих чувствах – и мне, и самому себе. Я разрушила доверие, которое существовало между нами, причем разрушила, как выяснилось, безо всякой причины. Я плакала оттого, что сердилась на себя. И оттого, что плачу в дорогущем отеле на сказочном острове.
Выплакавшись, я помылась и закрыла кран. Вода моментально перестала течь: как будто внезапно прекратился тропический ливень. Обернув вокруг груди невероятно мягкое и пушистое полотенце, я вышла из душа и вытерла запотевшее зеркало. На меня посмотрела знакомая туманная физиономия – на сей раз с красными припухшими глазами. «Вот черт!» – выругалась я и быстро прижала к нижним векам тряпочку, смоченную в холодной воде.
Когда отечность почти спала, я расчесала волосы и просушила их отельным феном. До начала церемонии оставалось всего сорок пять минут: я провозилась в душе дольше, чем планировала.
Выбежав в комнату, я достала из сумки длинное платье, которое одолжила у Кёрби. Оно было из легкой развевающейся ткани. Благодаря завышенной талии вырез не казался слишком нескромным. Мне очень нравилась расцветка: кремовый оттенок переходил сначала в персиково-розовый, а потом в приглушенный сиреневый. Платье напоминало закат на пляже и потому как нельзя лучше соответствовало случаю.
Я собрала волосы в низкую гладкую шишечку сбоку и постаралась изобразить макияж, который мог сойти за вечерний. Иногда быть девушкой ужасно муторно.
Когда Тэйлор сказал мне спуститься на пляж по лестнице, я не сообразила, что лестниц в отеле сотня. Я подобрала подол и зашагала по камням, стараясь не слишком стучать каблуками. Дорогу мне перебежала ящерка, и я вскрикнула от неожиданности. Служащий отеля, проходивший мимо, усмехнулся. Слава богу, он был единственным свидетелем этой сцены.
Спустившись наконец на тропинку, я увидела белый муслин, развевающийся на ветру, и пошла в том направлении. Перед белой беседкой стояли белые стулья, колонны были задрапированы белой тканью и украшены десятками нежных бутонов.
Джим сидел один в первом ряду у прохода. Неловко ступая в туфлях по песку, я приблизилась к нему. Он приветливо на меня посмотрел:
– Ты приехала!
Он похлопал по сиденью соседнего стула.
– Конечно! А вы не ждали?
– Надеялся.
Я усмехнулась, чуть отстранившись, чтобы увидеть выражение его лица. Я почти не знала этого человека и не могла быть уверена, что он надо мной не издевается.
– Вы очень любезны.
– Вот и я! Привет! – Какая-то девушка пролезла через нас с Джимом и, плюхнувшись рядом со мной, перекинула на спину длинные темные локоны. – Уф!
На ней была белая кофточка на бретельках и длинная юбка с цветочным рисунком. Взмахи ресниц подчеркивали красоту льдисто-голубых глаз. Она выглядела, как супермодель, а двигалась, как неуклюжий подросток.
– Что, Элли? – хохотнул Джим. – Тяжелое выдалось утро?
– Как всегда. Была у Шепа. Фотографировала. – Оторвав одну руку от очень дорогого фотоаппарата, она протянула ее мне: – Я Эллисон. Подруга Тайлера. Или девушка. Как угодно.
– О! – произнесла я, сотрясаясь от крепкого рукопожатия.
На ее идеально загорелом лице появилась лукавая улыбка:
– Он хорошо целуется, правда?
