Не все разделяли это мнение, впрочем. Маронг с Лиорой обменялись нежными взглядами, но им простительно — влюблённые, конфетная стадия, или как это в Лагоне называется.
На одном опыте Пайн, разумеется, не остановился — постоянно совершенствовал свою модель, последнее изменение было сделано буквально месяц назад. Но ещё после первой же операции Диггери обнаружила у себя на руке браслет-обещание.
— Отец понял, конечно, — дёрнула она плечом. — Но ничего не сказал. Боялся, что я вообще уйду. Он меня любит. Ходили все вместе советоваться к старухе… Она сказала оставить меня в покое.
— Старуха? — Мне стало любопытно. Образ был расплывчатым, и женщина вовсе не казалась старой.
— Прабабка, — нехотя откликнулась Диккери и склонила голову так, что волосы скрыли выражение глаз. — Живёт у моря, умирать вообще не собирается. У нас её уважают. Я… в общем, она меня петь учила.
— Значит, конфликт с семьёй вы уладили, с Пайном общий язык нашли, — подытожил Ригуми Шаа. — Когда отец принял твоё решение.
Диккери сдвинула брови, напряжённо подсчитывая в уме.
— Полгода назад.
— И тем не менее, ты оказалась в море, преследуемая айрами.
— Это не Пайн, — быстро сказала она, выпрямляя спину. — Это другие. Появились двадцать дней назад. Пришли с моря, притворялись морскими охотниками, но старуха сказала, что они с гор. С тех гор, — повторила Диккери и поёжилась. — Я и сама почувствовала. Они пахли… странно. Ходили по деревне, расспрашивали всех подряд, искали одного человека.
— Пайна? — предположил Ригуми Шаа. В мыслях у него снова промелькнули чёрные балахоны.
— Описывали его, — подтвердила девчонка. — Но называли по-другому — Уэкка. Я сразу всё поняла, и когда они ушли, нашла Пайна и рассказала ему всё. Он хотел сразу меня забрать, но я попросила подождать немного, хотя бы пока у моей сестры не родится ребёнок. Пайн согласился, но сказал, что если те, фальшивые охотники опять вернутся, я должна оставить обещание в пещере, а потом бежать в наше место. Четыре дня назад они вернулись, — совсем тихо произнесла Диккери. — Меня тогда не было. Они забрали старуху, а ещё один из них остался сторожить меня. Я спряталась в доме, но кто-то вошёл, а потом… потом стало больно, и проснулась умная сила. Кажется, я сбежала в океан, долго плыла, но кто-то меня догнал… Стало совсем плохо. Дальше я снова уснула, а когда проснулась, то вокруг было много света, и… и я испугалась, — скомканно заключила она, проглотив чрезвычайно живое описание монстра с жуткими фиолетовыми язвами на теле и целым пучком конечностей.
Да-а, представляю, какое впечатление произвёл на неокрепшую психику вид Кагечи Ро за работой.
Некоторое время царило молчание. Наконец заговорил Ригуми Шаа:
— Твоя история меня заинтересовала, Диккери. Но теперь скажи: чего ты хочешь?
Она растерялась. И я, признаться, тоже — непонятно было, к чему клонит мастер. Но размышлять никому из нас не позволили.
Пришёл чёрный ветер.
К тому времени солнце уже поднялось достаточно высоко над горизонтом, поэтому что-то тёмное, похожее на размазанный клок тумана, заметила даже я, причём метров за пятьсот. Оно передвигалось фантастически быстро: моргнёшь — и расстояние уже вдвое меньше. Откуда-то потянуло сладковато-пряным дымом и обжигающим холодом…
За мгновение до того как ветер накрыл нас, Лао взвился ему навстречу в лёгком прыжке — и приземлился уже с Итасэ на руках, которому в этот раз явно было не до возражений. Тёмно-серые волосы стояли дыбом, губы растрескались, дыхание сбилось, а глаза посветлели до оттенка грязного весеннего льда.
— Мастер, Шаа-кан… — позвал Итасэ и захлебнулся вдохом. Смежил на секунду веки, а затем продолжил тише, но чётче: — Прошу прощения, я тебя ослушался. Я был в деревне. И отпусти меня сейчас же, — слабо прошипел он, обращаясь, очевидно, уже к Лао.
Тот и ухом не повёл.
— Ты вступил в бой, — очень спокойно произнёс Ригуми Шаа.
В мире вокруг вроде бы ничего не изменилось — он просто словно бы мигнул, исказился на долю секунды, как если бы кто-то решил стереть пространство вокруг, но вовремя передумал.
Я рефлекторно прижалась боком к Тейту.
— Да, — на выдохе откликнулся Итасэ. — Там было двое. Одного я убил сразу. Другой… очень сильный. Он растворил обломок скалы, за которым я был… и меня тоже.
У меня язык к нёбу присох.
Но о шрахе я подумала достаточно громко, чтобы на меня обернулись почти все, а в кустах промелькнуло что-то рыжее, с тремя хвостами.
