Эверли все ещё была без сознания, когда я подъехала к отделению неотложной помощи больницы. Её дыхание было поверхностным, а тело обмякло, когда Райкер внёс её внутрь.
— Помогите! — Закричала я.
На мгновение все в шоке смотрят на нас. Зрелище как из фильмов ужасов: почти обнажённая девушка, избитая и покрытая синяками. Окровавленный мужчина без рубашки, держащий на руках почти мёртвую девушку.
И тут они начинают действовать.
Для Эверли подкатывают каталку, раздаются инструкции и приказы, медсестры и врачи суетятся вокруг. Райкер падает на пол, когда её увозят, позволяя эмоциям захлестнуть его. Он плачет, и я падаю рядом с ним, заключая его в объятия, стараясь утешить, как могу.
— Всё хорошо, — говорю я, и на этот раз мои слова искренни. — Всё будет хорошо. С Эверли всё будет в порядке. Врачи её вылечат. С ней всё будет хорошо.
Отпустив его, я опускаюсь на пол, оказываюсь перед ним и, взяв его руки в свои, заглядываю ему в глаза.
— Ты сделал это. Ты спас нас.
Райкер не то смеётся, не то плачет.
— Я ничего не сделал, — говорит он. — Это всё ты. Ты спасла меня. Ты спасла нас.
Мы стоим, прижавшись друг к другу, посреди больничного этажа, среди инвалидных колясок и кроватей, пациентов, врачей и медсестёр, которые окружают нас плотным кольцом. Проходит много времени, прежде чем я замечаю направленные на нас пристальные взгляды и шёпот. Телефоны подняты над головами, камеры направлены в нашу сторону. Моё имя витает в воздухе.
Подняв голову, я встречаю виноватые взгляды, но люди держат свои телефоны высоко поднятыми, записывая всё происходящее.
— Вы — это она, не так ли? — Окликает кто-то.
Я моргаю.
— Девушка, которую похитили?
Я осматриваю зал ожидания, встречая любопытные взгляды.
— Мия Купер? — Слышу я.
Слегка неуверенно поднимаюсь на ноги и подхожу к женщине, которая назвала меня по имени. Она внимательно изучает меня, подмечая синяки и ссадины, которые едва скрывает футболка Райкера.
— Вы записываете? — Спрашиваю я.
Она кивает.
— Я веду прямую трансляцию. Вы в порядке? — Спрашивает она, поднося камеру ближе к моему лицу.
Я издаю звук, колеблюсь между желанием отбросить телефон в сторону и рассказать правду всему миру.
— Не совсем, — отвечаю я.
— Вы — это она? — Уточняет женщина.
Я киваю.
— Что с вами произошло? — Спрашивает она. Вокруг нас начинает собираться всё больше людей, они достают свои телефоны, стремясь увидеть свидетельства этой драмы.
Подняв подбородок, я подавляю страх и смотрю ей прямо в глаза.
— Меня зовут Мия Купер, и я была похищена, удерживалась в плену и подвергалась избиениям и насилию со стороны Себастьяна Аттертона-младшего. Его отец, Себастьян Аттертон-старший, уже много лет держит в заточении двух других женщин в своём доме. — Я снова сглатываю, стараясь сдержать слезы. — Сегодня мне удалось сбежать.
МИЯ
Я жду, с тревогой наблюдая за дорогой в поисках автобуса. В руках я тереблю нитку на своём свитере, сожалея, что не выбрала что-нибудь более лёгкое. Солнце стоит высоко в небе, нещадно паля на землю. Мои джинсы прилипли к ногам, словно вторая кожа. Пряди волос выбились из конского хвоста и прилипли к лицу, создавая ощущение липкости.
— Садись, — предлагает мама, похлопывая по деревянному сиденью. — Всё ещё очень жарко, но здесь хотя бы есть тень.
Я бросаю взгляд на неё, сидящую на автобусной остановке, качаю головой и быстро улыбаюсь ей, прежде чем снова перевести взгляд на дорогу.
Она вздыхает.
— Ты сгоришь.
— Со мной всё будет в порядке, — говорю я.
Я не могу найти себе места. Я не в силах расслабиться. Наконец, спустя шесть месяцев, Райкер снова на свободе. Он не позволил мне навестить его в тюрьме. Лилия, я узнала, что это её настоящее имя, и именно поэтому Старший называл всех своих девушек в честь цветов, была единственной, с кем он согласился встретиться. Я думаю, он хотел получить ответы.
Я начинаю ходить взад-вперёд перед автобусной остановкой. Моя мать терпеливо сидит, аккуратно сложив руки на коленях, а Лили безучастно смотрит вдаль.
— Ах, — стонет Эверли, опускаясь на сиденье, словно тая. — Ты сказала, что он уже должен быть здесь.
— Я солгала. Я просто хотела прийти пораньше.
Эверли стонет громче и падает на землю.
— Здесь так жарко!
— Ты испачкаешься, — пытается поднять её Лили.
— Я знаю, — она скрещивает руки на груди и сердито смотрит на мать.
Это были долгие шесть месяцев без него. Как только полиция прибыла в больницу, его забрали на допрос, а затем арестовали. Когда Эверли вывезли из операционной, его там уже не было. Он не видел, как в новостях показывали налёт на особняк Аттертонов и как Себастьяна, старшего и младшего, Кэмерона и других уводили в наручниках. Каким-то образом Катрине удалось скрыться от глаз общественности. Он не видел слёз облегчения на лице Лили и того, как Дейзи бросилась в объятия своих родителей, которые прилетели, как только получили известие.
Я наблюдала за всем этим, лёжа на больничной койке рядом с Эверли. Мои родители были рядом со мной, а Рокси молила о прощении и плакала в изножье моей кровати.
