Стилетто, не в силах поверить в случившееся, продолжал смотреть вытаращенными глазами на плот и на пятерых женщин, которые с обыденным раздражением пытались стереть с себя кровь и сперму кусками своих жреческих одежд. Они тихо переговаривались, хихикали, отдавали приказы «черным». Можно было подумать, глядя на них (если не замечать всей этой крови, конечно), что девушки выбрались на экзотическую морскую прогулку, но уже замерзли и подумывают вернуться домой.
Атлеты-прислужники подали хозяйкам теплые плащи из мягкой шерсти, в которые те с удовольствием закутались.
– Жертва принесена, – громко сказала София. – Поворачивайте к берегу!
В окружающей тишине ее голос разнесся над водой, как раскат грома.
Если бы Стилетто не боялся себя выдать и оказаться там же, где и все «жертвы Гекате», он бы прыгнул со своего утеса в воду, доплыл до плота, а забравшись на него, тряс каждую Царицу до тех пор, пока бы у них не сломались шеи. Тряс бы и спрашивал:
– Какого черта здесь произошло?!
Даже если бы эти бедолаги, которые пошли на дно с камнями на ногах, были распоследними мерзкими извращенцами, такой участи они не заслужили. Да весь этот проклятый остров был создан для извращенцев и психов! Так чем именно эти провинились?
А в то, что владычицы острова на самом деле поклоняются Гекате, мужчина не верил ни единой секунды. Старые боги ушли слишком давно и слишком плотно обосновались в мифах и сказках, чтобы вызвать свой замшелый культ к жизни. Они хороши для театральных постановок, но не для настоящих жертвоприношений. Так зачем? Зачем это бессмысленное зверство?
Не находя ответа, Стилетто смотрел вслед плоту, который уже успел развернуться и плыл назад, к берегу. Единственный глаз грека лихорадочно блестел, а губы сжались в жесткую линию. Нет, он не напрасно приехал на Стили. И если раньше сомнения еще иногда его посещали, то теперь они развеялись окончательно.
Плот скрылся из поля зрения, и ночь снова стала такой же беспросветно черной, какой была с самого начала. Непрошеного зрителя никто не заметил. Это было хорошо. София так ничего из него и не выбила, так что царицы до сих пор и не знают, кто такой Стилетто, откуда и чего хочет. А их незнание играет против них. И это тоже замечательно. Мужчина скривил рот в хищной ухмылке и потер повязку на глазу.
До рассвета оставалось уже недолго, так что рисковать и переломать в темноте руки-ноги не стоило. Глубоко вздохнув, он облокотился о валун, служивший раньше укрытием, и стал ждать. Скоро взойдет солнце, и кошмар сегодняшней ночи останется в прошлом. Но «в прошлом» не значит «забудется».
Жаркий, изнурительный день на острове сменялся бархатным вечером, затем приходила прохладная, благодатная ночь, со своими загадками и искушениями, но и ее вскоре пронзало золотыми стрелами солнечных лучей и прогоняло прочь румяное, свежее утро. И так день за днем, снова и снова. Но глубоко под скалистой поверхностью Стили существовало место, где никогда ничего не менялось. Наверху нещадно палило солнце, хлестали ливни, грозно бушевали штормы и ураганы, разбивались сердца и тела содрогались от бесконечного наслаждения, но в «Camera obscura», как называла этот изощренный пыточный инструмент его создательница, великолепная Галатея, всегда царили темнота и безмолвие.
Сегодняшняя ночь принадлежала ей. Она спускалась все ниже и ниже в подземелья, раскинувшиеся глубоко в недрах острова, словно лабиринт, таящий загадочные сокровища и монстров, способных лишить рассудка и даже жизни тех, кто отважился на эти сокровища покуситься. Но иногда монстры имеют весьма соблазнительную внешность.
