Галатея спускалась по гулким каменным лестницам, изо всех сил стараясь не торопиться. Но, несмотря на всю ее стать и достоинство, детское нетерпение поскорее поиграть с новой игрушкой пересиливало все остальное, и она пускалась вперед через две ступеньки, придерживая рукой спелые груди, свободно колыхающиеся под тонкой шелковой блузой. Она свернула в очередной узкий, выстланный коврами проход и вышла в небольшую, освещенную пляшущими огнями факелов комнату охраны. Троица бестий-телохранительниц, одетых лишь в тонкие черные полоски кожи, при виде госпожи подскочили со своих мест, встали навытяжку, заложив руки за спину и выпятив вперед грудь. Но Галатея, не замечая их юных упругих прелестей, уверенно прошагала в дальний угол, где мерцали мертвенно-голубым светом экраны слежения. Царица наклонилась, с жадным интересом вглядываясь в изображения, которые транслировали с разных точек восемь камер ночного видения, расположенных в «Черной комнате». На всех восьми мониторах, обхватив чернявую голову руками и прижав колени к груди, лежал обнаженный мускулистый мужчина, покрытый сплошной затейливой татуировкой. Он застыл неподвижным светлым пятном среди кромешно черного войлока, покрывавшего пол, потолок и стены камеры, мягким, поглощающим все звуки и запахи коконом. Рядом виднелась вмурованная в пол жестяная миска с водой и такая же миска, вокруг которой были рассыпаны сухие гранулы, напоминающие собачий корм. Галатея удовлетворенно улыбнулась. Теперь он готов окончательно. Не отпуская улыбки с полных чувственных губ, она разогнулась и легким движением стянула через голову блузу, заставив свою роскошную грудь упруго качнуться. Затем она шагнула вперед, оставив на полу длинную юбку, и требовательно протянула руку одной из телохранительниц. Та, робко отводя глаза и густо краснея от возбуждения при виде зрелой, пленительной красоты своей госпожи, подала ей прибор ночного видения. Галатея не глядя взяла прибор и, привычным движением откинув волосы, закрыла свой насмешливый фиолетовый взгляд темными вытянутыми окулярами. Покачивая широкими бедрами и улыбаясь своим мыслям, она скрылась в темнеющем проеме шлюза. Две бестии бесшумно захлопнули дверь у нее за спиной и встали на страже по сторонам от проема, готовые немедленно броситься на помощь госпоже, если что-то пойдет не так, а третья вернулась на свой пост возле мерцающих мониторов. Вскоре в объектив камер попала еще одна фигура – обнаженная высокая женщина в приборе ночного видения.
Стилетто проснулся и открыл воспаленный глаз, но ничего не изменилось. Он поморгал, болезненно поморщившись. Вокруг по-прежнему был лишь беспросветный мрак. Но он знал, он чувствовал – ОНА вернулась. Вернулась, чтобы снова ласкать и мучить его. Сколько он уже провел времени в этой мягкой черной утробе? Неделю? День? Год? Всю жизнь? Первое время Стилетто на ощупь обследовал камеру, в которую был заточен, но везде, где бы он ни пытался нащупать щелку или неровность, указывающие на потайную дверь, он ощущал под пальцами совершенно однородную мягкую войлочную стену, плавно переходящую в пол и потолок. На полу была намертво вмонтирована железная миска с водой, а рядом сухие гранулы, совершенно лишенные вкуса и запаха. Пленник сунул пару гранул в рот и попытался прожевать, но почти сразу решил, что вряд ли когда-нибудь настолько проголодается, чтобы есть такое.
Через несколько часов бесплодных поисков, проведенных в ватной слепой тишине, под сводящий с ума аккомпанемент собственного пульса, он начал испытывать нарастающие приступы паники. Сердце поднималось к горлу, холодный пот проступил на голой спине, и Стилетто закричал. Он кричал несколько часов кряду, кидался на стены и колотил по-предательски мягкой поверхности кулаками. Его крик тонул в черном безмолвии, вызывая лишь больший ужас.
