– Это не твое дело, сопляк, – ответил с кривой ухмылкой Лучиано, попутно тиская рыжеволосую красотку, которую притащил с собой, когда Стилетто отозвал его на разговор. Девушка была невероятно прекрасна. При каждом взгляде на нее у молодого грека, невзирая на обстоятельства, перехватывало дыхание. Он старался не смотреть в ее сторону, когда запальчиво высказывал боссу свое возмущение, но взгляд то и дело сам собой обращался к точеному лицу, медной копне волос, пышной груди.
Конечно, это не осталось незамеченным. Улыбочка дона Марио стала еще гаже, и он с издевкой поинтересовался:
– Или ты положил глаз на эту рыжую псину?
Он сильно толкнул красотку в спину, и она буквально влетела в объятия Стилетто.
– Это девушка, а не псина! – только и успел выкрикнуть тот, когда на него накинулись громилы Лучиано.
Драка была сумасшедшая. Поначалу даже казалось, что у выросшего на улице футбольного хулигана есть шанс. Как бешеный леопард он защищал незнакомую девчонку и свое понимание добра и зла. Адреналин пульсировал в каждой мышце. Стилетто работал кулаками, как отбойными молотками, раздавая тумаки направо и налево. Охранники падали, а он продолжал бить и бить, не обращая внимания на боль, крики окружающих и хрустящие от ответных ударов ребра. Но в реальности «хеппи-энд» случается редко, и долго так продолжаться не могло – телохранителей у дона Марио оказалось слишком много.
Парня огрели по голове чем-то тяжелым, скрутили за спиной руки и повалили на палубу. Перед глазами все поплыло, но перед тем, как отключиться, он еще успел повернуть голову и посмотреть на рыжую, которая замерла возле поручней, будто живая статуя. В ее широко распахнутых глазах плескался ужас вперемешку с состраданием, и она не отрывала взгляда от стремительно опухающего лица своего защитника. По бледным щекам текли слезы.
Нет, девушка не была биороботом, а значит, он поступил правильно. С этой мыслью Стилетто начал проваливаться в забытье. Но прежде чем сознание покинуло его окончательно, он еще успел услышать скрипучий голос бывшего босса. Тот пнул его носком дорогого ботинка и бросил:
– Свяжите их спина к спине. И не слишком усердствуйте – мужчины-рабы стоят дороже. А Царица острова сумеет его сломать!
Свет померк, будто на сцену, где протекала жизнь непутевого афинского хулигана, упал занавес. А то, что началось дальше, назвать жизнью было очень сложно.
Память, как бы люди ни жаловались на нее, делает нас теми, кто мы есть. Формирует наши стремления и приоритеты, дает силы добиваться намеченных целей, из кусочков знаний и опыта складывает мозаику мировоззрения… А заодно нередко оберегает от пережитого, прикрывает ослабевшую от страданий психику, подтасовывает воспоминания, делая их не такими болезненными. Хорошо ли это? Каждый отвечает на этот вопрос сам. Но если бы было иначе, далеко не факт, что человек бы выжил в том безумном водовороте, в который нас так часто затягивает жизнь.
И стоило бы быть благодарными за то, что есть механизмы, которые спасают нас от себя самих и позволяют жить дальше. Но, увы, мы почти никогда не замечаем плюсов, зато сразу вычленяем минусы и тычем ими в лицо любым возражениям при каждом удобном и неудобном случае.
Стилетто поступал так же, сжимая от злости кулаки, потому что не мог вспомнить всех деталей своего прошлого. Прошлого, которое растоптало его «я» и превратило в другого человека. В того, кого он стыдился, ненавидел и кем никогда не хотел быть. Отчаянный (или, может быть, отчаявшийся?) грек не задумывался, зачем ему нужны детали и подробности, которые сейчас ускользают от сознания. Что они могут ему дать? Силы для дальнейшей борьбы, уверенность, целеустремленность? Или просто еще больше злости, ненависти и страха, который и так приходилось перебарывать каждую секунду, что он находился на Стили?
Нет, подобные мысли мужчину не посещали. Ему казалось, что, если он восстановит в памяти все события, вспомнит всех участников, это вернет ему ту часть личности, которую проклятые Царицы отняли много лет назад. Однако предательница-память не собиралась помогать Стилетто, подсовывая жалкие ошметки настоящих событий… Правда, и от них у него до боли сжималось сердце и к горлу подкатывал отвратительный ком из ненависти и ужаса.
Калейдоскоп воспоминаний крутился перед внутренним взором одноглазого мстителя, и ему хотелось кричать от обжигающего коктейля эмоций, который обрушивался на него с каждой новой картинкой.
