Когда Другая все же запинается и падает прямо на одно из тел, при этом пошатнув стоящее рядом, я перестаю дышать. Она не издает ни звука, быстро вскакивает, и мы обе замираем.
Будто надеемся на чудо. Что никого не потревожили. Что можем спокойно идти дальше.
Но чудеса на острове Отверженных столь же уродливы, как его обитатели.
Лишние оживают одновременно, и хоть на лицах их нет глаз, все они поворачиваются к нам. Наверное, как Принц видит чары в темноте, так и монстры видят своих жертв. Чувствуют нутром.
– Беги! – кричит Другая, со всей силы отталкивая высокого безрукого лишнего.
Он покачивается, точно деревце на ветру, но не падает.
А я бегу.
Насколько это возможно, когда кругом такое столпотворение. Бегу, прыгаю, пригибаюсь, расталкиваю неповоротливые тела локтями. Когда торчащие из стволов руки хватаются за плащ – сбрасываю его, оборвав завязки.
Самое страшное в лишних – безмолвие. Они не рычат, как звери, не воют угрожающе и даже наступают так тихо, будто и не касаются земли. Разве что суставы потрескивают – щелк-щелк-щелк.
– Эй, сюда, уродцы! – вдруг зовет Другая. – Кому еще ручки-ножки недооторвали?
Я думала, она несется следом, но голос звучит в стороне.
– Не смей! – снова кричит она, когда я разворачиваюсь на звук. – Принц ждет!
Но я уже замедлилась, почти остановилась, и тут же попала в чьи-то смердящие объятия.
С предплечий, обхвативших мой живот, свисают куски плоти, и я вонзаю в них ногти, царапаюсь и лягаюсь, пока лишний не отступает. Но следующий уже тянется ко мне из-под земли.
– Да беги ты, дура! – вопит Другая. – Или я побегу, и делай что хочешь.
Вооруженная невесть где откопанной палкой и камнем, который тут же швыряет в толпу мертвецов, она выглядит весьма воинственно.
– Сюда, вонючки! Хорошие песики!
Я не заметила у лишних ушей, но они явно ее слышат и идут на зов, так что вокруг меня становится свободнее. А Другую меж тем берут в кольцо.
– Пошла вон! – снова приказывает она, и я вдавливаю сапогом в землю чью-то ладонь, пинаю подползающее ко мне тело и, перепрыгнув через пару сросшихся голов, мчусь дальше.
Я не смотрю на лишних, сосредоточив все силы на том, чтобы случайно не призвать магию. Меня хватают. Кажется, кусают за плечо и голень, обрывают рукав рубахи, царапают спину. Я чувствую боль и пламя, въедающееся в кожу, но продолжаю вырываться, бить, пинать и бежать.
«Никакой магии, никакой магии. Ни света, ни тьмы…»
– Сюда, сюда! Не проходите мимо! – все созывает мертвецов Другая и, кажется, нарушает собственный запрет.
Во мне что-то дергается, натягивается, ощутив родственную силу, а бежать становится еще легче – почти все мертвецы устремляются прочь, на запах чар.
– Передай Принцу, – кричит Другая будто совсем далеко, – у нужного треснута рама… Эх, в следующий раз поживу подольше… Только бы стать кем-то менее жертвенным и благор…
Голос ее обрывается.
Я чувствую горячие дорожки слез на щеках и готовый сорваться с губ вопль, но держусь, держусь до последнего. И только запутавшись в кривых, совсем не подходящих ухоженному парку ветвях, только обернувшись и осознав, что преследовавший меня лишний не смеет шагнуть дальше невидимой черты, я даю волю злости.
Рыдания рвутся из груди дикими птицами, отчего слов, которые я выкрикиваю, совсем не разобрать. Они сливаются в бессвязный вой боли и отчаяния.
Не знаю, кого я оплакиваю – лесную тварь, принявшую мой облик, себя саму или неупокоенных мертвецов, ставших жертвой людского безразличия и твоих амбиций.
Время растягивается и сжимается. Луна и звезды висят над кронами нарисованной картинкой. Щелк-щелк-щелк – щелкают суставы.
Я стою на границе двух лесов, смотрю на безликого мертвеца, который расхаживает меж широких стволов, словно привратник, и на шевелящуюся кучу тел за его спиной. Где-то под ними погребена Другая.
И я не уверена, что именно мне, а не ей стоило выбраться из рощи лишних.
Идти «строго на восток» сложно.
Я не доверяю ориентирам этого леса, не доверяю тропам и собственным глазам, и неподвижное небо не помогает, так что приходится обратиться к чарам.
И к свету, и к тьме.
Первый – серебряной нитью прорезает чащу, указывая дорогу, а вторая – медленно и неохотно затягивает раны, нанесенные зубами и когтями лишних. Привалов я не делаю, исцеляюсь прямо на ходу.
