Тринадцатого октября я получил приглашение в Белый дом, где президент Рейган должен был подписать долгожданный законопроект о реформе системы социального обеспечения. Это стало достижением обеих партий, результатом совместной работы губернаторов-демократов и губернаторов-республиканцев; конгрессмена-демократа Гарольда Форда от штата Теннесси, конгрессмена Кэрол Кэмпбелл от штата Южная Каролина, представляющую республиканцев, председателя Бюджетного комитета Палаты представителей Дэна Ростенковски и председателя Финансового комитета Сената Пата Мойнихена, который лучше всех знал историю социального обеспечения, а также сотрудников Белого дома. На меня произвело впечатление, как Конгресс и Белый дом работали с губернаторами. Гарольд Форд даже пригласил губернатора штата Делавэр республиканца Майка Касла и меня принять участие в заседании его подкомитета, чтобы «довести до ума» окончательный вариант законопроекта, который будет поставлен на голосование. Я верил и надеялся, что благодаря его принятию больше людей, получавших прежде социальные пособия, начнут работать, и при этом можно будет продолжать оказывать поддержку их детям.
Мне было приятно видеть, что работа Рейгана на посту президента завершилась на позитивной ноте. Его репутация серьезно пострадала из-за одобренной Белым домом незаконной операции «Иран-контрас», которая могла бы привести к импичменту, если бы демократы были наполовину так безжалостны, как Ньют Гингрич. Конечно, у нас с Рейганом возникали разногласия по многим вопросам, однако он нравился мне как человек, и я с интересом слушал его рассказы, сидя за столом в Белом доме на обедах для губернаторов или во время завтрака, который он устроил в 1988 году для нескольких губернаторов после своего последнего выступления перед нами. Рейган оставался для меня загадкой: он был очень дружелюбным и в то же время каким-то отчужденным. Я никогда не мог с уверенностью сказать, насколько он был осведомлен о том, какие последствия имели для людей некоторые аспекты его наиболее жесткой политики, использовал ли он правых — сторонников жесткого курса или это они использовали его. Книги о нем не дают определенного ответа на эти вопросы, а поскольку у него развилась болезнь Альцгеймера, мы, вероятно, так никогда этого и не узнаем. Независимо от этого, собственная жизнь Рейгана была гораздо интереснее и загадочнее, чем фильмы, в которых он снимался.
В течение последних трех месяцев 1988 года я готовился к следующей сессии Законодательного собрания штата. В конце октября я опубликовал брошюру «Арканзас на пороге XXI века»
Меня особенно радовала инициатива в отношении распространения грамотности среди взрослых и возможность достижения такого положения, когда неграмотность перестанет считаться позорным клеймом, а будет восприниматься как требующая решения задача. Предыдущей осенью, когда мы с Хиллари пришли на заседание родительского комитета в школу, где училась Челси, ко мне подошел один мужчина и сказал, что видел по телевизору мое выступление, в котором я говорил о необходимости распространения грамотности. Он рассказал мне, что у него хорошая работа, но он не умеет читать, а затем спросил, смогу ли я подключить его к программе распространения грамотности так, чтобы об этом не узнал его работодатель. Я был знаком с его боссом и твердо знал, что он стал бы гордиться своим работником, однако тот боялся, поэтому моя канцелярия подключила его к программе обучения чтению без ведома работодателя. После этого инцидента я стал говорить, что следует стыдиться не неграмотности, а бездействия вместо активной работы по ее ликвидации.
