Билл был президентом Commercial National Bank, одним из наиболее уважаемых бизнесменов и главным организатором так называемого «Клуба добротных костюмов», в состав которого входили лидеры деловой общины, поддержавшие во время сессии Законодательного собрания штата Арканзас в 1991 году программу образования, давшую хорошие результаты. Назначение Боуэна успокоило людей, убедив их в том, что во время моего отсутствия о делах штата будет кому позаботиться.
В недели, предшествовавшие объявлению о моем намерении баллотироваться, я начал усваивать разницу между участием в президентской и губернаторской кампаниях. Во-первых, большое значение имела проблема абортов, так как считалось, что, если Буш будет вновь избран на пост президента, у него будет достаточно вакансий в Верховном суде, на которые он сможет назначить своих людей, чтобы получить большинство голосов для отмены решения по делу «Роу против Уэйда». Я всегда поддерживал Роу, однако выступал против государственного финансирования абортов для малоимущих женщин, поэтому, по существу, моя позиция не нравилась ни одной из сторон. Я понимал, что это несправедливо по отношению к большому числу американок, однако мне трудно было бы найти доводы в пользу финансирования абортов за счет средств налогоплательщиков, считавших их равносильными убийству. Кроме того, вопрос был действительно спорным, так как даже попытки Конгресса, где большинство имели демократы, добиться выделения средств на финансирование абортов не раз проваливались.
Помимо проблемы абортов существовали еще и вопросы личного характера. На вопрос, курил ли я когда-либо марихуану, я ответил, что никогда не нарушал существующие в Америке законы о наркотиках. Это было косвенным, но весьма неловким признанием, так как однажды я попробовал марихуану в Англии. Циркулировало также множество слухов о моей личной жизни. 16 сентября по просьбе Мики Кантора и Фрэнка Грира мы с Хиллари появились на завтраке Сперлинга, регулярной встрече вашингтонских журналистов, чтобы ответить на вопросы представителей прессы. Я не знаю, правильно ли поступил, приняв такое решение, однако Мики очень на этом настаивал. Он убеждал меня, что, поскольку я и раньше говорил, что не был безупречен, люди знают об этом, и добавлял: «Желательно кое-что им рассказать и попытаться исключить негативные последствия того, что может произойти или и не произойти позднее, во время предвыборной кампании».
Когда один из журналистов задал вопрос на эту тему, я ответил, что, как и у многих других супружеских пар, у нас бывали проблемы, но мы очень преданы друг другу, и наш брак прочен. Хиллари поддержала меня. Насколько мне известно, я был единственным кандидатом, когда-либо говорившим на эту тему. Одним журналистам и обозревателям это понравилось, другие восприняли мою откровенность просто как подтверждение того, что я могу стать удачной мишенью для нападок.
Я все еще не уверен, правильно ли поступил, отправившись на этот завтрак и вступив на скользкий путь ответов на вопросы личного характера. Человеческие качества важны для президента, однако пример столь непохожих друг на друга людей, как Франклин Делано Рузвельт и Ричард Никсон, показывает, что безупречность в семейной жизни — не самое удачное мерило для определения характера президента. Более того, стандартов, по существу, не бывает. В 1992 году, если вы нарушали свои брачные обязательства, разводились и вновь вступали в брак, супружеская неверность не считалась причиной того, что человек не подходит для какого-либо поста, даже сам этот факт не заслуживал освещения в средствах массовой информации. В то же время супружеские пары, сохранявшие свой брак, оказывались в таких случаях «законной добычей», как будто развод всегда был более правильным выбором. Учитывая сложность человеческой жизни и значение участия обоих родителей в воспитании детей, вероятно, можно считать, что это ошибочное мнение.
Несмотря на вопросы личного характера, отзывы в печати мыслящих журналистов, которых интересовали мои идеи и политическая стратегия, а также то, что я сумел сделать на посту губернатора, в первые дни кампании были более чем благожелательными. Я также знал, что могу начать предвыборную борьбу, опираясь на группу своих активных сторонников по всей стране, благодаря друзьям, появившимся у нас с Хиллари за эти годы, и многим арканзасцам, готовым совершать поездки в другие штаты, чтобы участвовать в моей кампании. Их не останавливало то, что я был фактически неизвестен американскому народу и что мой рейтинг, судя по результатам опросов общественного мнения, значительно ниже, чем у других кандидатов. Меня это тоже не останавливало. На этот раз, в отличие от 1987 года, я был готов к борьбе.
