Дженнифер Флауэрс произвела на меня впечатление человека, активно боровшегося за выживание: у нее было отнюдь не идеальное детство, на протяжении своей карьеры она испытала много разочарований, но не сдавалась. Впоследствии в печати приводилось ее заявление о том, что она, возможно, стала бы за меня голосовать; в другом случае Флауэрс сказала, что не верит утверждениям Полы Джонс о моих сексуальных домогательствах. По иронии судьбы, почти ровно через шесть лет после моего выступления в январе 1992 года в программе «60 минут» мне пришлось дать показания под присягой по делу Полы Джонс. Тогда мне также были заданы вопросы, касающиеся Дженнифер Флауэрс. Я признал, что в 1970-е годы меня связывали с ней отношения, которых мне не следовало иметь. Безусловно, сам характер вопросов не имел ничего общего с не соответствовавшими действительности утверждениями Джонс о сексуальных домогательствах, просто это было частью длительных и хорошо финансировавшихся усилий с целью скомпрометировать меня как в личном, так и в политическом плане. Однако я находился под присягой, поэтому, если я не сделал ничего дурного, меня нельзя было поставить в неловкое положение. Мои критики с готовностью этим воспользовались. По иронии судьбы, хотя они были уверены, что остальная часть моих показаний под присягой не соответствовала истине, этот единственный ответ был воспринят ими как реальный факт. В действительности никакого двенадцатилетнего романа у нас не было. Дженнифер Флауэрс подала иск против Джеймса Карвилла, Пола Бегалы и Хиллари, якобы ее оклеветавших. Я не желаю ей зла, однако сейчас, когда уже не занимаю пост президента, хотел бы, чтобы она оставила их в покое.
Через несколько дней после того как разразился скандал, я позвонил Эли Сигалу и попросил его отправиться в Литл-Рок, чтобы в штаб-квартире кампании появился зрелый, надежный человек, присутствие которого окажет стабилизирующее влияние. Когда Сигал спросил, как я могу просить о помощи такого человека, как он, который работал только в предвыборных штабах кандидатов на пост президента, потерпевших поражение, я пошутил: «Я оказался в безвыходном положении». Эли засмеялся и согласился приехать. Он стал руководителем аппарата сотрудников моего предвыборного штаба, и в его ведении находились центральный офис, финансы и самолет. В начале месяца Нед Макуэртер, Бреретон Джонс и Бут Гарднер, губернаторы, соответственно, штатов Теннесси, Кентукки и Вашингтон, поддержали мою кандидатуру. Те, кто уже сделал это раньше, включая губернаторов штата Южная Каролина Дика Райли, штата Вайоминг Майка Салливана, штата Нью-Мексико Брюса Кинга, штата Северная Дакота Джорджа Финнера и штата Джорджия Зелла Миллера, подтвердили свое решение. К ним присоединился и сенатор Сэм Нанн, заявивший, что хочет «подождать», чтобы узнать, какие еще появятся новые истории.
Согласно результатам общенационального опроса общественного мнения, 70 процентов американцев считали, что пресса не должна писать о частной жизни общественных деятелей. Согласно другому опросу, 80 процентов демократов считали, что история Флауэрс не может повлиять на то, как они будут голосовать. Это было приятно, однако оставшиеся 20 процентов нельзя было отдавать без борьбы. Тем не менее кампания снова стала набирать обороты, и казалось, что мы сможем занять по меньшей мере прочное второе место после Тсонгаса, чего, по моему мнению, было бы достаточно для моего участия в предварительных выборах в южных штатах.
И в тот самый момент, когда мне показалось, что мои дела налаживаются, последовал новый серьезный удар: была предана огласке история с призывом на военную службу. 6 февраля газета
