Нападки Холмса удивили меня, поскольку они противоречили его прежним заявлениям. Видимо, полковнику помогла освежить память его дочь Линда Бернетт, активистка республиканской партии, которая участвовала в кампании за переизбрание Буша на пост президента.
Ближе к выборам, 16 сентября, Холмс выступил с более подробным разоблачением, подвергнув сомнению мои «патриотизм и честность» и вновь заявив, что я его обманул. По-видимому, это заявление составила его дочь под «руководством» канцелярии моего давнего оппонента конгрессмена Джона Пола Хаммершмидта, а затем его подправили несколько сотрудников предвыборного штаба Буша.
Через несколько дней после того, как средства массовой информации сообщили об этой истории и всего за неделю до дня выборов в штате Нью-Хэмпшир, Тед Коппел, ведущий программы телекомпании ABC «Найт-лайн», позвонил Дэвиду Вильгельму и сказал, что у него есть копия моего ставшего теперь столь известным письма полковнику Холмсу, касающегося призыва, и что они собираются делать материал на эту тему. Я совсем забыл содержание письма, и телекомпания ABC любезно согласилась прислать нам копию. Прочитав его, я понял, почему в предвыборном штабе Буша были уверены, что это письмо и рассказ полковника Холмса об эпизоде с программой подготовки офицеров резерва «потопят» меня на выборах в штате Нью-Хэмпшир.
В тот вечер мы с Мики Кантором, Брюсом Линдси, Джеймсом Карвиллом, Полом Бегалой, Джорджем Стефанопулосом и Хиллари встретились в одном из номеров мотеля «Дейз инн» в Манчестере и подвели итоги: в прессе с нами расправлялись; в последнее время пошли усиленные нападки на мой характер и личные качества; все ученые мужи с телевидения говорили, что со мною покончено. Джордж, съежившись, сидел на полу и чуть не плакал. Он спросил, не пора ли подумать об отказе от дальнейшего участия в кампании. Карвилл ходил взад-вперед по комнате, размахивая этим письмом, и кричал: «Джордж! Джордж! Это безумие. Это письмо — наш друг. Любой, кто прочитает его, поймет, что у Билла есть характер!» Хотя мне нравилась позиция Карвилла, никогда не падавшего духом, я отнесся к этому гораздо спокойнее, чем он. Я знал, что единственным опытом политической деятельности для Джорджа была работа в Вашингтоне, и, в отличие от нас, он, возможно, действительно полагал, что именно пресса должна решать, кто достоин стать президентом, а кто нет. Я спросил: «Джордж, ты по-прежнему считаешь, что я стал бы хорошим президентом?» «Да», — ответил он. «Тогда встань и продолжай работать. Если избиратели захотят, чтобы я ушел, они добьются этого в день выборов. Я намерен дать им возможность самим принять решение».
Эти слова были смелыми, однако, судя по опросам общественного мнения, мой рейтинг камнем падал вниз. Я уже оказался на третьем месте, и создалось впечатление, что скоро число набранных мною баллов будет выражаться однозначными цифрами. По совету Карвилла и Мики Кантора мы опубликовали в газете
