Ситуация в этом штате показала, насколько сильно американский народ хочет, чтобы его страна изменилась. Что касается республиканцев, то неожиданно начавший предвыборную кампанию Пат Бьюкенен получил 37 процентов голосов, а рейтинг президента в масштабах страны впервые после войны в Персидском заливе снизился до уровня менее 50 процентов. Хотя Буш по-прежнему опережал и Пола Тсонгаса, и меня, демократам, безусловно, стоило выдвигать своих кандидатов.
После выборов в штате Нью-Хэмпшир остальные предварительные выборы и закрытые партийные собрания проходили столь быстрыми темпами, что повторить такого рода «штучную» политику, какая была использована в Нью-Хэмпшире, стало просто невозможно. 23 февраля Тсонгас и Браун победили на закрытых партийных собраниях в штате Мэн, получив, соответственно, 30 и 29 процентов голосов. Я намного отстал от них со своими 15 процентами и занял третье место. За исключением Айовы, в тех штатах, где существовала система проведения закрытых партийных собраний, в процессе выбора делегатов участвовало меньше людей, чем в предварительных выборах. Таким образом, на закрытых партийных собраниях предпочтение отдавалось кандидатам, опиравшимся на ядро своих активных сторонников, которые обычно, но не всегда, придерживались более левых взглядов, чем демократы в целом, и занимали гораздо более левые позиции, чем избиратели на всеобщих выборах. 25 февраля жители штата Южная Дакота, принявшие участие в предварительных выборах, активнее поддержали своих соседей, Боба Керри и Тома Харкина, чем меня, хотя я и добился вполне достойных результатов, совершив единственную поездку на митинг, организованный на ранчо, где разводили лошадей.
В марте состоялось много важных для меня событий. Месяц начался с предварительных выборов в штатах Колорадо, Мэриленд и Джорджия. У меня было много друзей в Колорадо, а бывший губернатор этого штата, Дик Ламм, осуществлял координацию моей кампании в районе Скалистых гор, однако я смог добиться лишь того, что голоса разделились между Брауном, Тсонгасом и мною. Браун получил 29 процентов, я — 27, а Тсонгас со своими 26 процентами оказался непосредственно за мною. В штате Мэриленд я начал с активных организационных мероприятий, однако после того как опросы общественного мнения в Нью-Хэмпшире показали значительное снижение моего рейтинга, некоторые мои сторонники в Мэриленде перешли на сторону Тсонгаса. В этом штате он нанес мне поражение.
Большим испытанием для меня стали выборы в штате Джорджия. До сих пор мне не удавалось стать лидером по результатам предварительных выборов, и передо мною стояла задача одержать здесь победу, причем убедительную. Этот крупнейший штат на юге страны голосовал первым — 3 марта. Зелл Миллер перенес на неделю проведение предварительных выборов в Джорджии, чтобы обособить ее от других южных штатов, участвовавших в голосовании в «супервторник». Джорджия была интересным штатом. Атланта — это многоликий космополитический город, где сконцентрировано больше штаб-квартир корпораций, чем в любом другом крупном населенном пункте Америки.
За пределами Атланты жители штата в культурном отношении были весьма консервативны. Например, Зелл, несмотря на всю свою популярность, безуспешно пытался добиться от Законодательного собрания Джорджии согласия на то, чтобы с флага штата убрали крест конфедератов, и когда это удалось его преемнику, Рою Барнсу, его уже не переизбрали на пост губернатора. Джорджия также отличается присутствием значительного военного контингента, необходимость которого долгое время отстаивали в Конгрессе представители штата. Не случайно Сэм Нанн был председателем Сенатского комитета по делам вооруженных сил. Когда стала известна история с моим призывом на военную службу, Боб Керри сказал, что, как только дело дойдет до голосования по моей кандидатуре в Джорджии, избиратели выведут меня на чистую воду, «расколов», как «мягкий арахис». Это была остроумная шутка, так как в Джорджии выращивают больше арахиса, чем в любом другом штате. Через пару дней после голосования в Нью-Хэмпшире я вылетел в Атланту. Когда самолет приземлился, меня встретили мой старый друг мэр Атланты Мейнард Джексон и окружной прокурор Джим Батлер, ветеран вьетнамской войны, который улыбнулся мне и сказал, что он — единственный солдат, которой не хочет «раскалывать» меня, как «мягкий арахис».
