Трудно сказать, кто одержал победу в третьем раунде дебатов. Я успешно защищал Арканзас и то, что было мною сделано, а также удачно выступил при обсуждении проблем, однако, возможно, смягчил слишком многие свои ответы. Я видел достаточно президентов, вынужденных менять курс, и не желал впоследствии быть связанным однозначными заявлениями на дебатах. Президент Буш, хоть и оказался прижатым к стене, выступил в целом удачно, если не считать его нападки на то, что было сделано мною в Арканзасе; этот прием мог сработать только в оплаченном ролике, когда нельзя дать отпор и избиратели лишены возможности услышать о реальных фактах. Он лучше отвечал на вопрос, каким президентом я мог бы стать, стараясь создать представление о слабости демократов во внешней политике и об их стремлении к повышению налогов. Буш напомнил, что, когда на пост президента в последний раз был избран губернатор южного штата, к тому же демократ, за этим последовал период высоких процентных ставок и высокой инфляции. Перо был остроумен и держался очень свободно, что, я думаю, могло подбодрить его сторонников и, возможно, привлечь некоторых избирателей, еще не принявших окончательного решения. Три опроса общественного мнения, проведенные после дебатов, показали, что победу на них одержал я, и лишь опрос, проведенный CNN
Тем не менее в целом эти дебаты прошли для меня успешно. Увеличилось число американцев, пришедших к выводу, что я могу стать хорошим президентом, а компромиссная позиция в отношении ряда проблем дала мне возможность добиваться принятия моих позитивных предложений. Мне было жаль, что эти дебаты не продолжатся еще две недели. Но мы уже выходили на финишную прямую и лихорадочно стремились объехать как можно больше штатов, причем радио и телевидение постоянно передавали ролики негативного содержания, подготовленные моими оппонентами, и акцентировали внимание на моем выпаде против Буша, когда я привлек внимание к его самому знаменитому заявлению: «Слушайте меня внимательно». Фрэнк Грир и Мэнди Грюнвальд хорошо поработали, сняв удачные видеосюжеты, и наша команда быстрого реагирования находила эффективный ответ на ролики оппонентов, однако это было не то же самое, что отвечать на их выпады, находясь с ними в одной комнате. Сейчас они обрушились на меня, и я должен был держаться.
Двадцать первого октября произошло комичное событие, несколько разрядившее атмосферу кампании, когда Burke Peerage, наиболее авторитетная организация Англии по вопросам генеалогии, заявила, что мы с президентом Бушем являемся потомками английской королевской семьи XIII века и находимся в отдаленном родстве, по меньшей мере, в двадцатом колене. Наш общий предок — король Иоанн Безземельный. Буш — потомок сына короля Иоанна, короля Генриха III, т.е. тринадцатиюродный брат королевы Елизаветы. Мои связи с королевской семьей были менее впечатляющими и компенсировались столь же сильными демократическими узами. Мои предки, Блайты, были потомками сестры Генриха III Элеоноры, и ее мужа Симона де Монфора, графа Лестерского, который нанес королю поражение в бою и вынудил его согласиться на самый представительный для того времени парламент. К сожалению, в 1263 году король нарушил свою клятву чтить парламент, что привело к битве при Ившеме, в которой бедный Симон погиб. Представитель Burke Peerage подчеркнул, что тело Симона «разрубили на множество кусочков, которые были разосланы по всей стране (например, палец — в деревню, ступня — в город), чтобы показать, какой конец ожидает демократов». Теперь, когда я знал, что корни моих разногласий с президентом имеют семисотлетнюю историю, думаю, мне не стоило винить его предвыборный штаб за то, что Буш верен тактике своих предков. Burke’s Peerage также проследила историю семьи Блайтов до деревни Готэм, которая, согласно английской легенде, служила прибежищем для сумасшедших. Я знал, что мог принять решение баллотироваться на пост президента, лишь будучи слегка не в себе, но мне не хотелось думать, что это нечто наследственное.
