Более чем девяносто миллионов людей смотрели по телевизору последний раунд дебатов, состоявшийся 19 октября, и это была самая большая аудитория, которую мы когда-либо собирали. В течение первой половины отведенного времени нам задавал вопросы Джим Лерер, а второй — группа журналистов. Это было лучшее выступление президента Буша. Он обвинил меня в том, что я либерал, выступающий за повышение налогов и расходование средств, своего рода клон Джимми Картера, неуверенный в себе человек, который не может прийти к определенному мнению. По этому поводу я ему удачно ответил: «Не могу поверить: неужели он обвинил меня в том, что я рассматриваю две стороны вопроса? Буш сказал: “Экономика просачивающегося богатства — это магическая экономика”, и сейчас он самый большой специалист по практическому претворению в жизнь этой идеи».
Когда президент стал критиковать экономику Арканзаса, я ответил, что наш штат всегда был бедным, однако за последний год мы перешли на первое место по темпам создания новых рабочих мест, на четвертое — по процентному увеличению числа рабочих мест в обрабатывающей промышленности и личных доходов и по уменьшению бедности, причем наши налоги, как штата, так и местные, находятся на втором месте среди самых низких в стране. «Разница между штатом Арканзас и США в целом состоит в том, что мы движемся в правильном направлении, а страна — в неправильном». Я сказал, что вместо того, чтобы извиняться за подписание программы сокращения дефицита, предусматривающей увеличение налога на бензин, президенту следовало бы признать, что главной его ошибкой с самого начала было заявление: «Слушайте меня внимательно». Перо бросил вызов нам обоим, заявив, что вырос в пяти кварталах от Арканзаса и уверен: мой опыт как губернатора такого небольшого штата «недостаточен» для того, чтобы принимать решения на уровне президента. Буша он обвинил в том, что тот сказал Саддаму Хусейну: «США не отреагируют, если вы вторгнетесь в северный Кувейт». Мы оба нанесли ему ответные удары.
Во второй половине дебатов к нам обратилась с вопросами группа журналистов. В целом вопросы оказались более структурированными и задавались менее раздраженным тоном, что немного напоминало первый раунд, однако некоторые из них были явно рассчитаны на то, чтобы произвести впечатление на телеаудиторию. Высокопоставленный корреспондент Белого дома Хелен Томас из United Press International спросила меня: «Если бы у вас появилась возможность пережить все это заново, надели бы вы форму вооруженных сил страны?» Я сказал, что мог бы отвечать на вопросы о призыве лучше, однако по-прежнему считаю войну во Вьетнаме ошибкой. Затем я отметил, что у нас были очень хорошие президенты, которые не были ветеранами, включая Франклина Делано Рузвельта, Вильсона и Линкольна, выступавшего против войны с Мексикой. Я сказал им, что заявление Буша во время первого раунда дебатов о его намерении сделать Джеймса Бейкера ответственным за экономическую политику стало большой новостью, однако я намерен в качестве еще более важной новости сообщить, что сам буду руководить экономической политикой. Буш в ответ произнес удачную фразу: «Именно это меня и беспокоит».
Все мы закончили дебаты удачными итоговыми заявлениями. Я поблагодарил людей за то, что они следили за нашей дискуссией и за то, что им не безразлична судьба страны, и вновь подчеркнул, что не стремлюсь нападать на кого-то лично. Я дал высокую оценку тому, как Росс Перо ведет свою кампанию и привлекает внимание к проблеме бюджетного дефицита. О президенте Буше я сказал: «Я ценю его служение стране, отдаю должное его усилиям и желаю ему всего самого лучшего. Но мне кажется, что сейчас настало время перемен... Я знаю, что мы можем добиться большего».
