Хотя некоторые комментаторы критиковали мою речь, заявляя, что она не содержала ни звучных фраз, ни необходимых конкретных деталей, я остался ею доволен. Она была красноречивой и ясной, в ней говорилось о том, что мы собираемся сократить дефицит, увеличивая при этом важнейшие инвестиции в наше будущее, в ней прозвучал призыв к американскому народу больше делать для оказания помощи нуждающимся и для преодоления нашей разобщенности. Кроме того, речь была короткой: она заняла третье место среди самых лаконичных инаугурационных речей в истории, после величайшей из всех речей, произнесенной на своей второй инаугурации Линкольном, и второй речи Вашингтона, продолжавшейся менее двух минут. Вашингтон сказал только: «Спасибо, я возвращаюсь к работе, и если она не будет успешной, вынесите мне порицание». В отличие от него, Уильям Генри Гаррисон выступил в 1841 году с самой длинной речью за всю историю. День выдался холодным, а он был без пальто, говорил значительно дольше часа и в результате заболел тяжелой пневмонией, от которой через тридцать три дня скончался. Моя речь, к счастью, была по крайней мере краткой, что в целом мне не свойственно, но люди поняли, как я смотрю на мир и каким образом намерен действовать.
Самые прекрасные слова в этот день произнесла Майя Энджелу, высокая женщина с глубоким сильным голосом, которую я попросил написать стихотворение по этому случаю и которая стала первым поэтом, сделавшим это после того, как в 1961 году Роберт Фрост выступил на церемонии инаугурации президента Кеннеди. Я следил за карьерой Майи с тех пор, как прочел ее мемуары «Я знаю, почему поет птица в клетке»
Стихотворение Майи «О пульсе утра»
Поднимите лица, ведь вам так необходимо, чтобы это яркое утро началось для вас.
История, хотя она причиняет мучительную боль, должна быть прожита,
И, если относиться к ней с мужеством,
Нам не придется вновь пережить то же самое.
Поднимите глаза
На день, начинающийся для вас.
Позвольте снова родиться Этой мечте...
Здесь, в ритме этого нового дня,
У вас, возможно, хватит милосердия
Посмотреть вверх и вокруг,
И в глаза вашей сестры,
И в лицо вашего брата,
На вашу страну
И сказать просто,
Очень просто,
С надеждой:
«Доброе утро».
Билли Грэм закончил это доброе для нас утро кратким благословением, и мы с Хиллари покинули трибуну, чтобы проводить Буша и его супругу, спустившихся по ступеням Капитолия к уже ожидавшему их вертолету морской пехоты №1, который должен был доставить их к месту первой остановки на пути домой. Мы вернулись в Белый дом, чтобы позавтракать с членами постоянного комитета Конгресса, затем проехали на машине по Пенсильвания-авеню к смотровой площадке перед Белым домом, где должен был состояться марш-парад по случаю инаугурации. Вместе с Челси мы вышли из машины и несколько последних кварталов прошли пешком, чтобы приветствовать толпы людей, стоявших в несколько рядов на всем нашем пути.
После марш-парада мы впервые вошли в свой новый дом, и у нас осталось всего два часа, чтобы поздороваться с персоналом, отдохнуть и подготовиться к вечеру. Тем, кто занимался перевозкой наших вещей, чудесным образом удалось доставить все на место за время церемонии инаугурации и парада.
