В комнате, которую мы занимали с женой, стояли грубая печка с плитой и сложенный из глины очаг; такие печи мы поставили и во всех остальных комнатах, кроме кухни, где установили большую и хорошую кухонную печь. Раньше, за исключением того периода, когда мы жили в форте Бентон, женщины для приготовления пищи всегда пользовались очагом и до сих пор жарили в нем мясо и пекли бобы в переносной жаровне. Кроме кровати и двух-трех стульев, в нашей комнате стоял еще дешевый лакированный стол, которым Нэтаки очень гордилась. Она постоянно мыла его и смахивала с него пыль, в чем он совсем не нуждался, а также без конца укладывала и перебирала содержимое его ящиков. На окне у нас висели занавески, подвязанные синими лентами; в комнате также стоял накрытый ярким одеялом столик, который я сколотил из ящика. С одной стороны очага располагалось ложе, покрытое бизоньими шкурами, с плетеными ивовыми спинками по концам. Из-за этого ложа у нас возник спор. Когда я объяснил, какую постель хочу устроить, Нэтаки стала возражать.
– Ты меня огорчаешь, – жаловалась она. – Вот мы построили дом, обставили его красивыми вещами, – она указала на стол, кровать и занавески, – и живем как белые, стараемся быть белыми, а ты захотел испортить все это устройством индейского ложа!
Но я настоял на своем.
Однажды вечером мы посетили лагерь, состоявший примерно из тридцати палаток. Главой здесь был Старый Спящий. Он владел магической трубкой и разными другими священными предметами. Старый Спящий занимался также лечением больных, причем важную роль в его процедурах, наряду с отварами трав, применявшихся наружно или внутренне, играла еще и шкура горного льва (пумы), а также молитвы, обращенные ко льву. Когда я вошел в палатку Старого Спящего, он поприветствовал меня и усадил на место слева от себя. Нэтаки уселась около входа с женщинами. Над головой старика висела его магическая трубка, закутанная в шкуры и крепко привязанная к шестам палатки. На правом конце ложа находилась разостланная по спинке шкура священной пумы. Перед стариком на большой лепешке бизоньего навоза покоилась обычная трубка из черного камня. Уже давно, как мне рассказывали, он получил во сне приказание никогда не класть трубку, которую курит, прямо на землю и с той поры соблюдает запрет. Как и в палатках других знахарей, никому здесь не разрешалось обходить полностью вокруг очага, оказываясь таким образом между огнем и снадобьями; никто не смел также выносить из палатки огонь, так как это могло бы нарушить силу магических средств хозяина.
Старый Спящий смешал табак и различные травы, мелко изрубил смесь, набил трубку и передал мне, чтобы я раскурил ее; дальше мы стали затягиваться из нее поочередно. Когда я принимал от него трубку, я брал ее одной рукой, а когда передавал старику, он хватал чубук сверху обеими руками, растопыривая согнутые пальцы и подражая повадкам медведя. Так поступают все лекари, владельцы магических трубок: это знак их ордена. Мы немного поговорили о погоде, о дичи, о местах, где живет племя. Женщины поставили перед нами еду, и я поел, как полагалось. Я пришел к старику в палатку, чтобы узнать кое-что, и начал понемногу подбираться к интересовавшей меня теме. Я сообщил, что в разное время в различных местах убивал пум.
– Вижу, у тебя тут шкура пумы, – закончил я. – Ты сам убил зверя или это подарок?
– Солнце было ко мне благосклонно, – ответил он. – Я убил этого горного льва. Тот случай был очень ик-ут-о-вап-и.
Это выражение означает «очень солнечный» – то есть, в нашем понимании, сверхъестественный.
