Как вы знаете, гровантры запросили мира и теперь снова находятся под покровительством нашего племени. А сейчас вот пришли посланные от кроу. Что ж, поживем – увидим.
И, пожелав нам спокойного сна, Поднимающийся Волк – я не могу назвать его Монро – отправился домой.
Когда Ягода жил в лагере или где‐нибудь недалеко от него, пикуни не решали никакого дела, не посоветовавшись с ним, и всегда принимали совет моего друга. Он был, по существу, их вождем; старейшины племени уважали его, полагались на его мнение, и Ягода неизменно советовал то, что было в их интересах. И на этот раз его пригласили присутствовать на совете, рассматривающем предложение кроу; пошел туда и я – так сказать, под покровительством друга. Я хотел послушать речи. Делегация кроу, разумеется, отсутствовала. Палатка Большого Озера была полна старейшин и вождей, включая и молодых начальников различных групп Общества Друзей. Среди последних я заметил и своего врага, Олененка, который мрачно взглянул на меня, когда я вошел. Он начинал уже действовать мне на нервы. Сказать по правде, я с нетерпением ожидал того дня, когда мы с ним посчитаемся, так как чувствовал неизвестно на чем основанную уверенность, что мне суждено когда‐нибудь отправить тень противника на Песчаные Холмы.
Большое Озеро набил свою каменную трубку, один из знахарей зажег ее и произнес короткую молитву; затем трубку стали передавать по кругу. Первым выступил Три Солнца, сказав, что он и его клан, Одинокие Ходоки, относятся благоприятно к заключению мирного договора со старинным врагом племени. Как только он закончил говорить, Олененок произнес страстную речь. Ему полагалось говорить одним из последних, так как старшие и занимающие более высокое положение должны выступать прежде молодых, но юнец выскочил вперед. Тем не менее его молча выслушали. Черноногие всегда держатся с достоинством и пропускают без замечаний нарушения племенных обычаев и этикета. Однако в конце концов нарушителя заставляют всячески расплачиваться за дурное поведение. Олененок заявил, что выступает от имени Носящих Ворона, группы большого Общества Друзей, и что она не хочет мира с кроу. «Кто эти кроу, как не убийцы наших отцов и братьев, похитители наших табунов? Как только зазеленеет трава, – закончил он, – мы с друзьями отправимся в набег против племени реки Вапити (Йеллоустон), и набеги наши будут повторяться до конца лета».
Один за другим выступали ораторы; многие из них высказывались за мирный договор, некоторые – большей частью из молодежи – выражали то же мнение, что и Олененок. Особенно запомнилась мне речь древнего старика, слепого седого знахаря.
– О дети мои, – начал он, – о дети мои! Слушайте меня, слушайте со вниманием. Когда я был молод, как некоторые из вас, я чувствовал себя счастливее всего, участвуя в набеге на неприятелей, убивая их, угоняя их лошадей. Я разбогател. Мои жены родили мне четырех красавцев-сыновей. Палатка моя всегда была полна хорошей пищи и отличных мехов. Мальчики мои выросли, и как же я ими гордился! Они были так сильны, ловки, отлично ездили верхом, были хорошими стрелками. И были очень ласковы со мной и со своим матерями.
«Больше не охоться, – приказывали они мне, – ты стареешь. Сиди здесь, у очага в палатке, кури и мечтай, а мы о тебе позаботимся». Я был доволен, благодарен им. Предвидел много счастливых зим впереди, когда я состарюсь. Хайя! Один за другим мои красавцы-сыновья отправлялись на войну, и один за другим не возвращались. Двух из моих жен тоже убили враги. Еще одна умерла, а та, которая жива, стара и слаба. Я слеп и беспомощен; оба мы зависим в еде и одежде от своих друзей; им мы обязаны местом у очага в палатке. Поистине, это очень тяжелое положение. Но не будь войны – ай! Не будь войны, я жил бы сейчас в собственной палатке со своими детьми, внуками и женщинами, все мы были бы счастливы и довольны. Случившееся повторится. Вы, выступавшие против мира, подумайте как следует и возьмите свои слова обратно. То, что война сделала со мной, она, наверное, сделает и со многими из вас.
Когда старик закончил, почти все в палатке закричали в знак одобрения: «А! А!» (да). Затем Большое Озеро сказал несколько слов:
– Я собирался произнести речь за мир, но наш слепой друг выразил все это лучше, чем мог бы сделать я. Его слова – мои слова. Послушаем теперь нашего друга, вождя‐торговца.
– Я скажу, как и ты, – поддержал его Ягода. – Речь старика – моя речь. Лучше лагерь мира и изобилия, чем горе вдов и сирот. Давайте заключим мир.
– Пусть будет мир! – порешил Большое Озеро. – Только шестеро выступали против мира, подавляющее большинство за то, чтобы договориться. Я скажу посланникам кроу, что мы встретим их племя в форте Бентон в месяц ягоды ирги и заключим дружбу. Я сказал. Идите.
Мы разошлись в разные стороны. Я отправился в свою палатку, где застал Пожирателя Камней, беседовавшего с Нэтаки. Я сразу увидел, что жена чем‐то взволнована. Как только я рассказал нашему другу о решении совета, она начала:
