– Нет, – тихо, злобно прошипел Влад.
– Посмотри, все сходится! – заговорила я, поднимаясь со стула.
Голос мой зазвенел нетерпеливым предвкушением, но я этого не замечала. Зато заметили все остальные. Они видели, как загорелись мои глаза, как запорхали руки в воздухе, словно птицы, и как засверкала улыбка при одной только мысли, что Никто может быть рядом со мной. Влад смотрел на это с холодной ненавистью, и с каждой минутой его взгляд становился острее, движения стали скупыми и резкими, а губы превратились в две тонкие белые полосы, изо всех сил сдерживающие за собой рвущуюся наружу злобу. Но я не видела и этого. Зато Ирма увидела, Косой увидел, Игорь и Ольга.
– Зайчик мой, это невозможно, – сказала Ирма, пытаясь предотвратить грозу. Голос ее был спокойным, но настороженным, ведь она, как никто другой, знала – сейчас рванет, и если не предпринять ничего, мы получим полномасштабное стихийное бедствие. Но я этого не понимала, и её слова стали для меня вызовом, который я легко и просто приняла:
– Возможно! – почти кричала я. – Просто нужно знать как. Вы не понимаете! Никто сильнее нас , умнее нас, быстрее, но главное – оно, по сути, то же, что Умбра. Они похожи, и это – единственное, что дает нам надежду. Значит, он может его остановить, а иначе для чего бы ему было смотреть на меня? Я, сама по себе, для него не страшнее муравья, но с Никто… все становится иначе.
Эти слова и стали последней каплей.
Внезапно, не дав мне договорить, Влад с силой ударил кулаками по столу. Магия и гнев взорвались в нем, и подняли на воздух все, что не было прикручено к полу. Меня оттолкнуло назад. Взрывной волной подкинуло вверх всех, кто был к кухне, вместе со стульями. Кружки, ложки и прочий мелкий инвентарь взмыли в воздух и не только те, что были на столе – во всей кухне зазвенела посуда, подчиняясь воле хозяина. Толстая столешница из белого мрамора треснула пополам, разделяясь на две большие половины огромной трещиной от края до края. Плотная стена сдавленного воздуха пошла во все стороны, грозясь разнести все к чертовой матери. И вдруг все застыло. Зависло в воздухе, застыло в невесомости и замерло. Влад остановил время. Остались только мы вдвоем. Я уставилась на него. Глаза его горели, пылали огнем, ненавистью, желанием разорвать в клочья все и всех. Я испугалась, чувствуя, как зашлось сердце, и сделала еще шаг назад, а он, вонзая в меня ледяной взгляд синих сапфиров, оскалился и закричал так, что зазвенели стекла, завибрировали стены и пол:
– ИНАЧЕ У НАС НЕ БУДЕТ!!! МНЕ ПЛЕВАТЬ, ЧТО ТЫ НАШЛА В ЭТОЙ ТВАРИ, НО Я НЕ ПОЗВОЛЮ ПРИТАЩИТЬ ЕГО СЮДА!!!
Словно мне дали пощечину, до меня, наконец, дошло понимание того, что до этого было незаметно – я чувствовала улыбку на собственных губах и мелкую дрожь во всем теле. Я расцвела и запела. Я снова дышала, я ожила. Я больше не существовала, я стала собой и закричала во все горло о своем втором рождении. И поняла – я ухватилась за эту возможность не только ради всех здесь присутствующих, но и ради себя. И возможно, в первую очередь, для себя. Но, несмотря на то, что была права, и знала, что все разгадала верно, преподнести это с умом не смогла. Ирма, что же ты не заткнула мне рот?
– Влад, ты все неправильно понял… – начала я осторожно, но куда там!
Поднявшись из-за стола и выросши во весь свой рост, он стоял, глядя на меня как на врага, он сквозь зубы цедил слово за словом, всеми силами стараясь держать внутри своих демонов:
– Ты – неблагодарная, эгоистичная девчонка! Нет в тебе ни ума, ни сострадания, и все, что ты можешь – это нести боль, хаос и разрушение! Только я никак не могу понять, что ЕЩЕ тебе нужно? Ты уже взяла все, что хотела, но каждый раз, оставляя после себя руины, ты даже не трудишься обернуться и посмотреть. Я смотрю, как ты ломаешь, все, что мне дорого, и все никак не могу заставить себя прогнать тебя к чертовой матери! С глаз долой, чтобы не видеть тебя больше, чтобы не знать тебя и даже не подозревать о твоем существовании! Просто вычеркнуть и забыть, как страшный сон. Чего тебе еще нужно? Что ты хочешь, чтобы я сделал? Отдать тебе на забаву еще и этот замок? Снова доверить тебе самых близких, самых родных мне людей, в надежде, что на этот раз ты их не перебьешь по одному, или всех разом? Ради своих желаний ты никого не пожалеешь…
– Я пытаюсь всех спасти!
– ТЫ НИ О КОМ НЕ ДУМАЕШЬ, КРОМЕ СЕБЯ!
– Неправда!
– Так чем же ты руководствуешься сейчас? Давай начистоту? Абсолютно каждый здесь увидел, как ты загорелась. Заискрилась, как новогодняя елка. Так давай, скажи мне сейчас, положа руку на сердце, что в твоих мотивах нет ни капли корысти. Ты можешь мне сказать, что не рада своим собственным словам?
