– Мы оба знаем, что временем можно управлять, – возразила я.
Никто кивнул и улыбнулся одним уголком рта:
– И ты бы кинулась переплетать полотно времени, чтобы спасти одну единственную жизнь?
– Не знаю… – прошептала я.
Никто кивнул и улыбнулся одними губами. А затем он сказал:
– Ты очень расстраиваешь меня, когда не ценишь то, что я для тебя сделал.
Я нахмурилась и, посмотрев на него, попыталась понять, о чем он говорит. А он продолжил:
– Я старался ради Вас. Я бился на твоей стороне и боролся за тебя и твоих людишек. Все, как ты хотела.
– Ты старался ради себя, – твердо и тихо сказала я.
– О, Моялера… Ты все еще мнишь себя центром мироздания. Я бы мог жить без того, что ты мне предложила. Скучно, конечно, но я бы существовал. А вы – без того, что сделал для вас я?
Я долго всматривалась в узкое, темно-серое лицо, рассматривая тонкие полосы ярко-красных узоров. А потом отрицательно покачала головой. Он кивнул в ответ на мою капитуляцию, а затем сказал:
– Так наслаждайся, Моялера. Наслаждайся, а иначе я передумаю. Мне несложно отмотать назад и перекроить полотно времени. Не для того я потакал твоим желаниям, чтобы смотреть, как ты сидишь в четырех стенах. Я показал тебе, что есть жизнь. Без движения нет жизни. Если тебе не нравится жить здесь, среди людей, я могу прямо сейчас навсегда забрать тебя с собой в космос. Мы будем летать там вечно… – мечтательно произнес он, глядя на меня.
– Я не могу там жить. Я там умираю.
– Я буду оживлять тебя снова и снова.
– Чтобы снова умереть?
– Ну конечно. Как и все во вселенной.
Я отрицательно помотала головой:
– Нет. С тобой холодно.
– Но интересно, – и он улыбнулся, сверкая кинжалами зубов, на что и я улыбнулась. Впервые за долгое время. Я протянула руку и прошлась пальцем по тонкой линии, идущей от левого глаза к уголку губ. Я кивнула:
– Поэтому не уходи далеко. Я буду рада полетать с тобой. Время от времени.
От улыбнулся еще шире , и узкое лицо разошлось пополам, в зубастой улыбке от уха до уха:
– У меня для тебя есть кое-что, – вдруг сказал он, распахивая огромную ладонь в белой перчатке. Я посмотрела на белую материю и увидела тонкий отблеск, еле заметный блик на его ладони. Протянула руку и взяла большим и указательным пальцем тонкую, коротенькую иглу, втрое меньше и тоньше швейной.
– Что это?
– Это… – Никто задумался, пытаясь объяснить мне понятнее элементарные для него вещи. – Это то, с помощью чего Умбра соединял два мира.
– Иглой?
– Ну да. По-моему очень символично, – хохотнул зверь, а потом продолжил. – Для этого – то и нужно чудовищу тело человека. Её нужно воткнуть в палец, а у чудовища пальцев нет. В общепринятом смысле. И если сделать вот так…
Тут Никто взял мою руку и аккуратно вонзил острие тонкой иглы в указательный палец правой руки. Игла вошла в тело так легко, словно в мягкое масло. Я почувствовала острую боль, но слабую, еле заметную.
– Смотри… – сказал он, указывая на землю под нашими ногами.
Я раскрыла рот и, не в силах вымолвить ни слова, смотрела, как подо мной и Никто, сквозь зеленую траву просачивались, искрясь и сверкая, светло-сиреневые песчинки. Я посмотрела на чудовище, а потом снова на песок, пробирающийся сквозь траву в этот мир. Я смотрела, как на крошечном островке, где стояли чудовище и человек, два мира сливаются в одно.
– Ты можешь соединять любые миры. Это мост между разными вселенными и только тебе решать, куда прокинуть его, – и, говоря это, он уже точно знал, куда именно я кину непрочный мостик. Я подняла глаза на Никто. Потом сделала шаг вперед и, обвив руками огромную шею, поцеловала его в холодную щеку:
– Спасибо. За все, спасибо.
Никто засмеялся и погладил меня по спине. А затем повернул огромную голову и прошептал прямо на ухо:
– Моялера… – раз и навсегда соединяя два слова в одно – мое имя, и «р» в моем новом имени приятно пророкотало по моей шее. Я улыбнулась и разомкнула объятья, отступая на шаг назад.
Чудовище окинуло меня взглядом, желая убедиться, что теперь меня можно ненадолго оставить одну. А затем он вдруг сказал:
– Если ты действительно хочешь дать Амалии второй шанс, попроси об этом.
Я смотрела на него, не понимая, о чем он:
– У кого попросить? – потом меня осенило. – Ты можешь дать ей жизнь?
Никто улыбнулся и посмотрел на меня с нежностью:
– Я не могу создавать жизнь. Вселенная никогда не позволит мне этого.
– Но ты же создал ее в первый раз?
– Она никогда не была человеком в полном смысле этого слова. Странно, что никто из людей этого не замечал.
– Тогда кого мне просить?
– Того, кто движет все сущее. Если он будет милостив к тебе, то исполнит твою просьбу.
Я посмотрела в красные глаза и с трудом верила, что слышу эти слова из уст космического чудовища.
– Ты что… – помедлила я, подбирая правильные слова. – Веришь, что Бог существует?
Никто смотрел на меня совершенно серьезно.
– Я не верю, Моялера, я знаю.
Мы замолчали, глядя друг на друга так, словно пытались выучить наизусть язык линий наших лиц.
– И как же он это сделает? – спросила я.
