Во время работы я то и дело ловила на себе взгляды всех тех, кто прекрасно меня знал, но все же считал, что теперь появилось во мне что-то новое, что меняло меня в корне. Хотя, на самом деле, менялось только их отношение ко мне. В большинстве своем люди стали относиться ко мне теплее. Особенно это чувствовалось по Косому, который теперь даже мог первый начать разговор. Никто восхитил его. Он сам мне в этом признался. И он был единственный, кого жуткий монстр не пугал совсем. Ирма побаивалась его, но верила мне – я не могу его контролировать, но распознаю его безумие задолго до того, как случится непоправимое и сделаю все, чтобы защитить близких мне людей. Когда я сказала ей, что она понравилась монстру, та раскраснелась, заулыбалась и сделала вид, что смущена. Но не все относились ко мне так. Хуже всего дело обстояло с Ольгой. По натуре нежная и робкая, она была полной противоположностью тому, что являл собой Никто, а поскольку присутствие его чувствовалось в воздухе даже тогда, когда его не было рядом, ей все время было не по себе. Она не боялась его, но все ее существо было категорически против жуткого монстра. Они просто не могли ужиться в одном пространстве, как вода и масло – даже если слить их в одну емкость они никогда не станут единым целым.
Но, пожалуй, больше всех меня озадачивал Влад. Взгляд его редко падал в мою сторону, и если уж так выходило, то он отводил его раньше, чем я успевала его зацепить. Конечно, отчасти потому, что он был занят и, как всегда, был в центре внимания, потому как хватался за все, где мог быть полезен – ручной труд, сортировка бумаг или вынос мусора – ему было решительно без разницы, чем заниматься, и в этом было что-то одержимое. Мы разговаривали, но строго по делу. Мы могли часами обсуждать что-то, что касалось библиотеки или других насущных проблем. Мы даже оставались наедине, правда, молча и на очень короткое время. И если бы я не знала его так хорошо, то подумала бы, что он боится меня. Но зная его, я полагала, что он просто решает. Решает, как ему быть со всем тем, что произошло. Как ему быть со мной.
За все это время Никто появлялся дважды. Первый раз – ненадолго и лишь для того, чтобы убедиться, что я выполняю условия нашего негласного договора (живу полной жизнью), хотя, если честно, мне показалось, что он просто соскучился по мне. Второй раз он явился, когда строительство библиотеки подошло к концу. Демонстративно заявился прямо в центр лужайки, где все жители замка сортировали и убирали строительный мусор. Хотел поставить меня в неловкое положение и сделал это с блеском. Повисла гробовая тишина, все замерли, глядя на трехметровое чудовище, во весь рост выросшее посреди поляны. Он окинул взглядом людей и улыбнулся своей фирменной улыбочкой от уха до уха:
– Помощь не нужна?
– Тебе что нужно? – зашипела я на него, и, оглянувшись, мысленно поблагодарила окружающих меня людей и небеса за то, что Влада в этот момент рядом не было, а все остальные, кто был, снова вернулись к работе, словно ничего и не произошло.
– Говорю же, хочу помочь.
– Мне не нужна твоя помощь!
– А я и не тебе ее предлагаю, – с этими словами он перевел свой взгляд на Ольгу, которая тут же отвела от нас глаза, словно ее окатило огнем, а потом неспешно поднял глаза на самые верхние окна замка. Его, и без того нескромная улыбка, поползла в стороны, разделяя узкое лицо надвое. Затем он снова посмотрел на меня.
– Больше так не делай! – сказала я.
– Почему? – при этом лицо его стало таким наивным, словно он, и правда, не понимал – почему.
– Потому что лишь несколько человек из присутствующих относятся к тебе спокойно или хорошо.
– Я спас им жизнь. Это дает мне некоторое…
– Это ничего тебе не дает! – рявкнула я, а затем понизила голос до ядовитого шепота. – Ты не бескорыстно это сделал, а за плату.
– Это не уменьшает масштабов…
– Но и не дает тебе права приходить сюда, как к себе домой! За добрые дела, каких бы масштабов они ни были, дань не требуют. Сделал – молодец. Забирай то, что тебе положено и больше не смущай людей.
– Хорошо, мой крошечный человечек. Полетать не захотелось? – спросил он, все еще сверкая зубами.
Чувствует, подлец космический! Читает меня и видит насквозь. Знает, что даже спустя так мало времени, я уже чувствую ничем не заглушаемую тоску по черной бездне, полной звезд.
Я задумалась, но лишь на секунду, а потом решительно мотнула головой. Никто тихо захохотал, а потом кивнул:
– Как скажешь, Моялера. Как скажешь…
С этими словами он просто растаял в воздухе.
Влад наблюдал эту картину из своего кабинета. Когда Никто исчез Влад долго стоял и смотрел на то, как я переминаюсь с ноги на ногу. Он знал – Никто никуда не денется, и моя тяга к нему и тому, что он дает мне, теперь навсегда. С этим нужно смириться, или… Или отправить меня на все четыре стороны. Либо ты принимаешь человека таким, каков он есть, либо не принимаешь.
