Крофорд порылся в карманах и протянул ей триста долларов наличными и свой личный чек.
– Поезжайте, Старлинг. Именно к первой. Если что, ловите меня по экспресс-связи.
Она подняла было руку, но не дотронулась до него. Ни до лица, ни до плеча. Ей показалось, что сейчас его не следует касаться. Она повернулась и побежала к своему «пинто».
Когда ее машина уехала, Крофорд похлопал себя по карманам. Он отдал ей всю наличность, у него не осталось ни цента.
– Девочке нужны новые туфли, – произнес он. – А моей девочке никакие туфли уже не нужны.
Он стоял посреди тротуара и плакал. Слезы застилали ему глаза. «Очень глупое зрелище. Тоже мне начальник отдела ФБР!»
Джефф увидел слезы на лице шефа и сдал машину задом в переулок, где Крофорд не мог его увидеть. Он закурил и яростно задымил сигаретой. Он ничем не мог сейчас помочь Крофорду – только сидеть вот так, чтоб его не было видно, курить и ждать, пока тот не выплачется, не начнет его искать и в конце концов не устроит ему порядочный нагоняй.
К утру четвертого дня мистер Гам был готов снимать кожу.
Он вернулся из похода по магазинам, купив все, что ему было нужно, и теперь с трудом удерживался, чтобы не броситься бегом вниз по лестнице. Зайдя в студию, он распаковал свои покупки – моток новенькой бейки для обработки швов, лайкра, пачка рафинированной соли тонкого помола. Он ничего не забыл.
В мастерской он достал свои рабочие ножи и разложил их на чистом полотенце рядом с глубокими ваннами. У него было четыре ножа: скорняжный – для снятия кожи, узкий и тонкий, в точности повторяющий изгиб указательного пальца, скальпель – для обработки трудных мест, самой филигранной работы, и еще длинный ножевой штык времен Первой мировой войны. Закругленное лезвие штыка – лучшее орудие для сдирания шкуры, им почти невозможно ее повредить.
В дополнение к этому у него была еще хирургическая пила, которой он, правда, пользовался крайне редко и вообще жалел, что приобрел ее.
Затем он смазал слоем жира болван для париков, густо посыпал солью и поставил в неглубокий таз для сбора крови. Он игриво подергал болван за нос и послал ему воздушный поцелуй.
Он с трудом держал себя в руках – так и хотелось летать, порхать, как Дэнни Кей…[49] Он рассмеялся и сдул с лица усевшуюся было там бабочку.
Так, теперь самое время наполнить аквариумы заранее приготовленными растворами для дубления. «Ой, а где же эта прелестная куколка, она же была закопана в гумус вот в этой клетке…» Он сунул в клетку палец. «Ага, вот она!»
Теперь револьвер. Проблема, как лучше убить эту особь, что в колодце, занимала мистера Гама все последнее время. Повесить? Нет, можно растянуть, а то и повредить кожу, особенно узлом веревки.
Мистер Гам набирался опыта постоянно, каждое новое предприятие чем-то обогащало его. Правда, не обходилось и без досадных ошибок. И сейчас он был твердо намерен избежать всех тех кошмаров, которые так мешали ему прежде. Основной принцип оставался неизменным: все они, какими бы слабыми от голода и страха ни были, завидев его приготовления и снаряжение, начинали драться и сопротивляться.
В прошлом, давным-давно, он любил загонять женщин в неосвещенные подвалы и там преследовать их в полной темноте. У него был прибор ночного видения и мощный инфракрасный фонарь. Это было просто замечательно – наблюдать, как они ощупью ищут дорогу в полном мраке, а потом забиваются куда-нибудь в угол… Он любил охотиться за ними с револьвером. Ему нравилось ощущать револьвер в руке. Они обычно быстро переставали ориентироваться, налетали на разные предметы, теряли равновесие, падали… А он стоял в полной темноте, надев инфракрасные очки, и ждал, пока они отнимут руки от лица, чтобы стрелять прямо в голову. Или сначала по ногам, ниже колена, чтобы полюбоваться, как они ползают…
Да, все это были детские забавы. Несерьезные. После этого от них не было никакого проку, так что он с этим покончил.
Осуществляя свой план, первым трем он сказал, что поведет их в душ на второй этаж. Они верили, слушались, взбирались вверх по лестнице, а на обратном пути получали сапогом под зад и летели вниз с петлей на шее. Но с четвертой все пошло шиворот-навыворот. Ему пришлось пустить в ход револьвер еще в ванной, и потом он не меньше часа возился, убирая следы крови и приводя все в порядок. Он вспомнил эту девушку, мокрую и всю покрытую гусиной кожей. Как она задрожала, когда он взвел курок! Он любил этот звук – щелчок взводимого курка… А потом – бах! – и больше никаких проблем!
Он очень любил свой револьвер – и было за что, – роскошный «кольт-питон» с корпусом из нержавеющей стали и длинным шестидюймовым стволом. Специалисты фирмы «Кольт» отлаживают спусковые механизмы системы «питон» вручную. Держать его в руке – одно удовольствие. Он взвел курок и нажал на спуск, придерживая ударник большим пальцем. Затем зарядил револьвер и положил его на стол в мастерской.
