Выйдя из здания аэропорта, они увидели на стоянке и Джека Крофорда. Его машина была припаркована за микроавтобусом Джеффа. Он всю ночь встречал родственников Беллы, приезжающих на похороны.
– Я… – Он вздрогнул. – Вы даже сами не представляете, что вы сделали… Ты забила решающий мяч, малыш. – Он тронул ее щеку: – А это что такое?
– Порох. Сгоревшие порошинки. Доктор сказал, через пару дней они сами выйдут – это лучше, чем выковыривать их.
Крофорд привлек ее к себе и на секунду, на одну только секунду крепко обнял. Потом отпустил и поцеловал в лоб.
– Вы даже сами не представляете, что вы сделали! – повторил он. – А сейчас отправляйтесь домой. Спать. Выспитесь хорошенько. Завтра поговорим.
Новый микроавтобус службы наружного наблюдения был весьма комфортабельным, поскольку предназначался для длительного пребывания в засаде. Старлинг и Мэпп уселись в огромные глубокие кресла в задней части салона. Крофорд уехал на своей машине, так что Джефф вел автобус с несколько большей скоростью, чем в его присутствии. Они мчались в Квонтико.
Старлинг сидела, закрыв глаза. Через пару миль Мэпп хлопнула ее по колену. Она уже открыла две бутылки кока-колы. Одну из них протянула Старлинг и тут же достала из сумки полупинтовую фляжку виски «Джек Дэниелс».
Они отпили по глотку кока-колы прямо из горлышка и добавили в бутылки немного виски. Потом взболтали содержимое, заткнув горлышко большим пальцем, и пустили струю пены в рот.
– А-а-ах, хорошо! – сказала Старлинг.
– Не вздумайте это там пролить! – предупредил Джефф.
– Не волнуйся, Джефф, – сказала Мэпп. Затем тихонько сообщила Старлинг: – Ты бы видела, как он трясся, пока ждал меня возле винной лавки! Как будто я его на минное поле завела!
Виски понемногу начало действовать. Старлинг расслабилась и поглубже уселась в кресле. Только тогда Мэпп наконец спросила:
– Ну как ты, Старлинг?
– Сама еще толком не пойму, Арделия.
– Тебе еще придется туда возвращаться?
– Может быть. На денек, через недельку. Но надеюсь, обойдется и без этого. Сам генеральный прокурор прилетел туда из Колумбуса. Сейчас работает вместе с полицией Белведера. А я уже дала все показания.
– У меня для тебя две хорошие новости. Сенатор Мартин вчера вечером мне телефон оборвала. Из Бетесды[53]. Ты знаешь, что они сразу отправили Кэтрин в Бетесду, в военно-морской госпиталь? Она, в общем-то, легко отделалась. Физического ущерба он ей не причинил. Психологически, конечно, она еще в шоке, так что доктора пока ничего определенного не говорят. Сказали, что понаблюдают за ней некоторое время. Об академии можешь не беспокоиться. Крофорд и Бригем все уже уладили. Никто тебя никуда не вызывает, никаких объяснительных, ничего. Крендлер затребовал свой рапорт назад. У этих людей вместо сердца табель о рангах! Но спуску тебе все равно не дадут. Правда, на экзамен по Четвертой поправке завтра можешь не являться. Его тебе перенесли на понедельник. После него будешь сдавать физподготовку. Так что субботу и воскресенье нам придется попотеть над учебниками.
Они прикончили виски на подходе к Квонтико и уничтожили улики – засунули пустую фляжку в мусорный бак на обочине шоссе.
– А еще звонил Пилчер. Доктор Пилчер из Смитсоновского института. Три раза звонил! И заставил меня дать слово, что я непременно тебе об этом сообщу!
– Он на самом деле никакой не доктор.
– Думаешь, у тебя с ним что-нибудь получится?
– Может быть. Сама пока не знаю.
– Он забавный парень, очень забавный. Я теперь поняла, что самое главное в мужчинах. Они должны быть забавны. Это, конечно, после денег и покладистости!
– Ага. И манеры еще. Не забывай о манерах.
– Точно. Манеры – первое дело! Самое главное – чтоб этот сукин сын умел себя вести!
Из душа Старлинг вышла пошатываясь и сразу рухнула в постель.
Мэпп, дождавшись, когда дыхание Старлинг стало ровным и спокойным, погасила свет. Во сне Старлинг несколько раз вздрагивала, ее щека дергалась, а один раз она вдруг, не просыпаясь, широко раскрыла глаза.
Мэпп проснулась незадолго до рассвета и почувствовала, что, кроме нее, в комнате никого нет. Она включила свет. Постель Старлинг была пуста. Пусты были и их мешки для грязного белья. Мэпп сразу поняла, где ее следует искать.
Она нашла Старлинг в теплой прачечной. Та спала под ровный шум стиральной машины. В комнате пахло стиральным порошком, мылом и отбеливателем для белья. И хотя курс психологии проходила Старлинг, а Мэпп занималась только юриспруденцией, именно Мэпп помнила, что ритмичный гул стиральной машины напоминает биение сердца, а переливание воды в патрубках похоже на те звуки, которые слышит еще не родившийся ребенок. Наше последнее воспоминание о покое и полном умиротворении.
