– Доброе утро, Старлинг, – произнес доктор, не оборачиваясь. Он закончил читать, заложил страницу и повернулся лицом к ней, сев на стул верхом и положив руки и подбородок на спинку. – Вот Дюма утверждает, что в мясной бульон хорошо положить ворону, особенно осенью, когда она отъелась на можжевеловых ягодах. Это якобы улучшает цвет и вкус бульона. Как бы вам, Старлинг, понравилось такое?
– Я подумала, что вам захочется, чтобы здесь были ваши рисунки, те, из прежней камеры, пока у вас не будет окна…
– Какая забота с вашей стороны! Доктор Чилтон в полной эйфории оттого, что вас с Крофордом отстранили от этого дела. Зачем вы здесь? Вас послали еще раз попытаться меня обольстить?
Полицейский, наблюдавший за заключенным, отошел к столу, к своему напарнику по имени Пембри. Старлинг решила, что ему теперь ничего не слышно.
– Меня никто не посылал. Я сама приехала.
– Люди могут подумать, что у нас роман. Вы хотите что-нибудь узнать о Билли Рубине, Клэрис?
– Доктор Лектер, я ни в коем случае не… не подвергаю сомнению то, что вы сообщили сенатору Мартин. Но не могли бы вы сказать – вы по-прежнему советуете мне разрабатывать вашу идею о…
– «Не подвергаю сомнению»! Великолепно! Ничего я вам не советую! Вы пытались меня провести, Клэрис. Неужели вы считаете, что я в игрушки играю с этими людьми?
– Я полагаю, что мне вы сказали правду.
– Очень жаль, что вы пытались провести меня. – Лицо доктора Лектера спряталось за руками. Видны были только его глаза. – Очень жаль, что Кэтрин Мартин больше никогда не увидит солнца. Солнце ее погаснет. Бог оставит ее, Клэрис.
– Жаль, что вам теперь приходится угождать то тем, то этим, – ответила Старлинг. – Да еще и утирать им слезы время от времени. Жаль, что нам с вами так и не удалось довести тот разговор до конца. Ваша идея насчет имаго, самой его сути… в ней была какая-то законченность, своеобразная элегантность, от которой трудно отказаться… А теперь все это пошло прахом… Как будто строители возвели лишь половину арки…
– Половина арки стоять не будет. Кстати, об арках. Вам здорово досталось, Клэрис? У вас, может быть, отняли значок?
– Нет.
– А что это у вас на поясе под пиджаком? Табельные часы, как у папочки?
– Нет. Скорозарядное устройство.
– А-а-а, стало быть, вы по-прежнему вооружены?
– Да.
– Тогда вам надо выпустить свой пиджак в боковых швах. Вы шьете?
– Шью.
– Вы сами шили этот костюм?
– Нет. Доктор Лектер, вам всегда все удается узнать. Значит, побеседовав с этим Билли Рубином по душам, вы должны были бы знать о нем гораздо больше!
– Почему это?
– Если вы с ним беседовали, вы должны знать о нем все. Но вы почему-то вспомнили только одну деталь – что он болен антракозом. Вы бы видели, как все наши запрыгали, когда из Атланты сообщили, что это профессиональная болезнь кузнецов и ножовщиков! Они проглотили все это за милую душу. И вы знали, что так оно и будет. Вам за это должны были дать номер в лучшем отеле, доктор Лектер. Но если вы с ним действительно встречались, вы бы знали о нем все. Поэтому мне кажется, что вы с ним никогда не беседовали, это Распай вам о нем рассказывал. А вам просто не хотелось, чтобы сенатор Мартин сочла эти сведения информацией из вторых рук. Она бы на такое не клюнула. Ведь правда?
Старлинг быстро оглянулась через плечо. Один из полицейских показывал другому какой-то журнал.
– У вас было что мне рассказать – еще там, в Балтиморе, доктор. Я уверена, что это очень важная информация. Расскажите мне все, хорошо?
– Я прочел всю папку с делом, Старлинг. А вы? Все необходимое, чтобы его поймать, в этой папке есть. Нужно только все внимательно прочитать. Даже инспектор Крофорд, Почетный Пенсионеришка Крофорд, при внимательном чтении нашел бы все, что нужно. Кстати, вы слышали его потрясающую речь на прошлогоднем выпуске Национальной академии полиции? Сущий Марк Аврелий! Какое красноречие! Высокий долг! Честь! Доблесть! Интересно, останется ли он таким же стоиком, когда Белла сыграет в ящик? Он, видимо, всю свою философию черпает из сборников мудрых мыслей. Мне так кажется. Если бы он читал Марка Аврелия и понимал его, он бы давно закончил это расследование.
– Так расскажите же мне!
– Вы продемонстрировали некоторую способность мыслить и некоторую начитанность, довольно необычную для полицейского. Я даже на какое-то время забыл, что ваше поколение вообще не умеет читать. Император Марк Аврелий призывал к простоте. Первый его принцип: о любом предмете прежде всего спроси, что он являет собой, каково его строение, какова его причинная сущность.
– Это мне ни о чем не говорит.
– Что он делает, этот человек, за которым вы охотитесь?
– Он убивает…
– Да нет же! – воскликнул доктор Лектер, нетерпеливо мотнув головой от ее тупоумия. – Это случайность! Что им движет, чем он озабочен в первую очередь, для чего ему нужны эти убийства, какую роль они выполняют?
– Комплекс неполноценности, недовольство, сексуальная неудов…
– Нет!
– Что же тогда?
