Вот Пембри стоит рядом с Чилтоном… Ему очень перед ней неудобно, но он выполняет приказ. Со старомодной вежливостью, как в деревне… «Пройдемте со мной», – сказал он. У него были родимые пятна на руках и на лбу… А теперь он умер.
Она вдруг опустила свою чашку. Глубоко вздохнула, с минуту смотрела на потолок, потом спросила:
– Как ему это удалось?
– Копли говорит, что он удрал в машине «Скорой помощи». Мы еще этим займемся. А что у вас? Узнали что-нибудь по поводу ЛСД?
Старлинг провела вчера всю вторую половину дня, прогоняя через компьютер по приказанию Крендлера все имевшиеся у них данные по наркотикам и каналам их распространения.
– Пока ничего. В лаборатории сейчас просматривают дела из архива Управления по борьбе с наркотиками, сравнивают данные анализа разных партий ЛСД. Может, найдется аналогичная. Но ведь образцу уже десять лет! Лучше работать с документами, все-таки напечатанное на бумаге может дать больше, чем анализы УБН.
– Но это действительно был ЛСД?
– Да. Так как же ему все-таки это удалось, мистер Крофорд?
– Непременно хотите знать?
Она кивнула.
– Хорошо, сейчас расскажу. Они его погрузили в карету «Скорой помощи» по ошибке. Думали, что это Пембри, его невозможно было узнать.
– Он переоделся в форму Пембри? Они были примерно одного роста…
– Да, он воспользовался формой Пембри и тем, что осталось от его лица и от лица Бойла тоже. А тело Пембри засунул в водонепроницаемый чехол с матраса, чтобы кровь не капала, и запихнул на крышу кабины лифта. Надел форму, вымазал лицо кровью, лег на пол и выстрелил три раза в потолок, чтобы поднять шум. Не знаю, куда он спрятал револьвер, скорее всего, засунул себе сзади за пояс. И вот приезжает «Скорая помощь», повсюду носятся полицейские, выставив револьверы, санитары быстро поднимаются наверх и делают то, что они и должны делать в таких обстоятельствах, – первая помощь, кислород, тампоны на кровоточащие раны, затем на носилки и – в больницу. Но туда они так и не прибыли. Полиция все еще ищет их микроавтобус. Не нравится мне все это. Жаль санитаров. Копли еще сказал, что они сейчас прослушивают все магнитофонные записи переговоров «Скорой помощи» с диспетчерской. «Скорую» вызывали два раза. Думаю, что первым ее вызвал сам Лектер, еще до стрельбы, чтобы не пришлось ждать слишком долго. Да, доктор Лектер сегодня вовсю позабавился!
Старлинг никогда не приходилось слышать в голосе Крофорда такой горечи. Горечь у нее всегда ассоциировалась со слабостью, и сейчас это ее испугало.
– Но его бегство вовсе не означает, что он нам лгал, – сказала она. – Конечно, кому-то он лгал – нам или сенатору Мартин, – но не думаю, что всем одновременно… Он сказал сенатору Мартин, что убийцу зовут Билли Рубин, и добавил, что это все, что ему известно. А мне он сказал, что это некто обуреваемый навязчивой идеей о перемене пола. Последними словами его были: «Почему бы нам не завершить возведение арки?» Он имел в виду проверку по клиникам, где делают подобные операции, чтобы…
– Да, я помню, читал в вашем рапорте. Но пока у нас ничего нет – мы еще не получили списков пациентов из этих клиник. Элан Блум сам занимается этим, он вышел прямо на заведующих отделениями. Они обещали все проверить. Придется подождать результатов этой проверки.
– Мистер Крофорд, у вас неприятности?
– Мне велено взять отпуск по семейным обстоятельствам. Создана новая оперативная группа. В ее составе представители ФБР, УБН, а также «дополнительные силы» от генерального прокурора. То бишь Крендлер.
– А кто ее возглавляет?
– Официально – заместитель директора ФБР Джон Голби. Он со мной, скажем так, регулярно консультируется. Джон – хороший парень. А как у вас дела? Тоже неприятности?
– Крендлер велел мне сдать удостоверение и пушку и вернуться обратно в академию.
– Это он вам велел до вашего последнего визита к Лектеру. Вот что, Старлинг, он накатал на вас рапорт в Инспекцию личного состава. И потребовал, чтобы дирекция поставила вопрос о вашем служебном соответствии. «Без какой-либо предвзятости» – так он написал. Чушь собачья! Джон Бригем, ваш преподаватель огневой подготовки, сам видел его рапорт. Ну, он им высказал все, что думает по этому поводу. И мне дал знать.
– Это очень плохо?
– Во всяком случае, разбирательство будет… Я-то за вас поручусь, и за вашу профессиональную подготовку тоже. Думаю, этого будет достаточно. Но если вы сейчас не вернетесь в академию, вас непременно оставят на повторный курс, невзирая на результаты служебного расследования. Знаете, что с вами будет, если это произойдет?
– Конечно. Ушлют обратно в то отделение, где меня отбирали в академию, и посадят заниматься рапортами и варить кофе, пока не будет следующего набора или не откроется вакансия…
– Могу вам твердо обещать, что вакансия вам будет обеспечена, но если вы сейчас не вернетесь, я ничего не смогу сделать.
– Значит, либо я возвращаюсь в академию и прекращаю работать по этому делу, либо…
– Вот именно.
– Что же мне делать?
