– Вашей задачей был Лектер. Вы с этой задачей справились. Я не могу вас просить продолжать расследование и быть отчисленной. Вы эдак потеряете полгода, а то и больше.
– А как же Кэтрин Мартин?
– Он держит ее уже двое суток – в полночь будет сорок восемь часов. Если мы его не вычислим, он, вероятнее всего, разделается с ней завтра или послезавтра, как это было с предыдущей жертвой.
– Но у нас ведь есть не только те данные, что мы получили от Лектера.
– Мы уже нашли шесть человек по имени Уильям Рубин, и все шестеро с уголовным прошлым. Но ни один не подходит. В списках подписчиков на энтомологические журналы – вообще ни одного Билли Рубина. Гильдия кузнецов-ножовщиков имеет сведения о пяти случаях заболевания антракозом за последние десять лет. Там еще двоих осталось проверить. Так, что еще? Да, Клауса пока не опознали. В Интерполе есть заявление об исчезновении моряка норвежского торгового флота, некоего Клауса Бьетланда или как там его еще. Норвежские коллеги сейчас пытаются найти его дантиста, чтобы прислать нам зубную карту. Если мы получим что-нибудь из клиник по поводу транссексуалов и у вас будет время, вы можете помочь. Так вот, Старлинг…
– Да, мистер Крофорд.
– Возвращайтесь в академию.
– Если вы не хотели, чтобы я и дальше занималась этим расследованием, тогда не надо было меня брать с собой в то похоронное бюро.
– Да, наверное. Но тогда бы мы не обнаружили куколку. Вот что, не сдавайте свою пушку. В Квонтико вам будет вполне безопасно, но все же лучше быть вооруженной, если понадобится уехать с базы. Пока Лектер жив и не пойман.
– А как насчет вас? Он же вас ненавидит! Я хочу сказать, что он наверняка вынашивает планы мести…
– Он не одинок. Таких много – по тюрьмам сидят. Через какое-то время он, видимо, попробует их осуществить. Но не сейчас. Сейчас он слишком занят – наслаждается свободой. Сейчас он не станет тратить время на меня. А мой дом на самом деле гораздо безопаснее, чем может показаться.
В кармане Крофорда заверещало сигнальное устройство. Телефон, стоявший на столе, зазвонил и замигал сигнальной лампочкой. Крофорд снял трубку и некоторое время слушал. Потом сказал: «Хорошо!» – и выключил его.
– Они нашли машину «Скорой помощи» на подземной стоянке мемфисского аэропорта. – Он покачал головой. – Дело плохо, санитаров тоже нашли – мертвыми.
Крофорд снял очки и пошарил по карманам, пытаясь обнаружить свой носовой платок, чтобы протереть стекла.
– Да, Старлинг, Барроузу звонил этот малый из Смитсоновского института. Этот, как его, Пилчер. Просил передать вам, что они почти закончили с куколкой. Я вас попрошу написать об этом рапорт по форме триста два и направить его в архив. Это вы нашли куколку, и я хочу, чтобы это было отмечено в документах. Хорошо?
Старлинг чувствовала себя как выжатый лимон.
– Хорошо, – сказала она.
– Оставьте свою машину в гараже. Джефф отвезет вас в Квонтико, когда вы с этим закончите.
Уже на крыльце она посмотрела в сторону освещенных и занавешенных окон левого крыла дома, где дежурила медсестра, и обернулась к Крофорду:
– Я все время думаю о вас обоих, мистер Крофорд…
– Спасибо, Старлинг, – откликнулся он.
– Офицер Старлинг, доктор Пилчер ждет вас в инсектарии. Я провожу вас, – сообщил ей вахтер.
Чтобы попасть в инсектарий со стороны Конститьюшн-авеню, надо было подняться на лифте, миновать этажом выше гигантское чучело слона и пройти через огромный зал, посвященный истории человека.
Первым, что здесь бросалось в глаза, были застекленные ряды бесконечных полок с черепами, представляющими развитие человечества от Рождества Христова.
Старлинг в сопровождении вахтера шла по тускло освещенному залу, в котором были выставлены экспонаты, иллюстрирующие различные стадии эволюции человека, в следующем были представлены достижения древних врачевателей, чудеса хирургии инков, ритуальные татуировки.
– Вильгельма фон Элленбогена видели? – спросил вахтер, осветив фонариком одну из витрин.
– Не припоминаю, – ответила Старлинг, не замедляя шага.
– Приходите в другой раз, когда музей будет открыт. Рассмотрите хорошенько при свете. Его в восемнадцатом веке в Филадельфии похоронили, понимаете? А потом грунтовыми водами залило, так он в статую превратился.
Инсектарий оказался большой комнатой, слабо освещенной и наполненной странными звуками – скрипами, щебетанием, каким-то чириканьем и жужжанием. Вся она была заставлена клетками и ящиками с насекомыми. Днем здесь толпами ходили посетители, прежде всего дети. А сейчас, в сумерках, насекомые были предоставлены самим себе. Некоторые клетки были освещены красным светом, а по углам комнаты таким же красным горели указатели аварийных выходов.
– Доктор Пилчер! – позвал вахтер.
– Я здесь, – отозвался голос из глубины комнаты, и там появился луч фонаря, направленный вверх, как маяк.
– Вы сами проводите даму, когда закончите?
– Да, конечно. Благодарю вас.
