– Понял, сержант. Восьмой пост сообщает, что они вроде заметили движение за одним из окон на четвертом этаже главного здания. У нас все выходы перекрыты, там он не пройдет. Пусть посты остаются на всех этажах башни. Группа захвата уже едет сюда. Предоставим спецчастям выкурить его оттуда. Как поняли? Прием.
– Вас понял. Им займутся спецчасти.
– Он вооружен?
– Два револьвера и карманный нож. Эй, Джейкобс, посмотри там: он взял запасные патроны?
– Ничего он не взял, козел. Все запасные патроны на месте – и у Пембри, и у Бойла. Кретин, ни одного патрона не взял!
– Что за патроны?
– ППД, тридцать восьмой калибр.
Тэйт поднес микрофон ко рту:
– Лейтенант, у него вроде бы два шестизарядных револьвера тридцать восьмого калибра. Мы слышали три выстрела, а запасные скорозарядные устройства он не взял. Значит, у него, наверное, осталось девять патронов. Сообщите спецчастям, что у него пули ППД и что он любит стрелять в лицо.
Пули ППД – повышенного поражающего действия – страшная штука. В отличие от обычных револьверных пуль они имеют оболочку, причем с полой головкой. Бронежилет они, конечно, не пробьют, но попадание в голову смертельно, а руку или ногу изуродует страшно.
– Тэйт, санитары с носилками вошли наверх, – сообщил лейтенант.
«Скорая помощь» прибыла на удивление быстро, хотя Тэйту и это короткое время показалось чуть ли не вечностью. У него в ушах все время звучали стоны Пембри. Марри, склонившись над пострадавшим, старался его успокоить, но сам при этом смотрел в сторону, не решаясь перевести взгляд на эту дергающуюся в конвульсиях и кашляющую кровью массу.
– Все о’кей, Пембри, – приговаривал он. – Все в порядке. «Скорая» уже приехала.
Тэйт, увидев санитаров, появившихся в дверях, крикнул, как, бывало, на войне:
– Носилки!
Он взял Марри за плечо и отодвинул его в сторону. Санитары действовали быстро и сноровисто. Положили окровавленное тело на носилки, пристегнули ремнями, умело закрепив под ремнем скользкие от крови руки, стиснутые в кулаки, прикрыли изуродованное лицо тампонами, наложили маску и подключили кислородную подушку. Один из них достал баллон с плазмой для внутривенного вливания, но второй, который в это время измерял раненому давление, качнул головой:
– Не надо. Берись, понесли.
Вновь заговорила рация:
– Тэйт, займитесь теперь дверьми, соединяющими башню с главным зданием. Проверьте двери на всех этажах и заприте их. У каждой поставьте пост со стороны башни. Сейчас вам принесут бронежилеты и ружья. Мы возьмем его живьем. Если он сам выйдет, конечно. Я рисковать не собираюсь. Мне на его жизнь наплевать! Как поняли?
– Вас понял, лейтенант.
– Действовать будет группа захвата, и только она! Повторите!
Тэйт повторил приказ.
Он был старым, опытным служакой, и теперь ему представился случай проявить все свои таланты. Они с Джейкобсом натянули на себя тяжелые бронежилеты и пошли вниз следом за носилками, на которых несли Пембри. За ними еще двое санитаров несли вторые носилки – с телом Бойла. Полицейские, стоявшие на постах на всех лестничных площадках, лишь раз взглянув на пострадавших, приходили в ярость, и Тэйт счел нелишним предупредить их:
– Не высовываться! А то еще кто на пулю нарвется!
«Скорая помощь», включив сирену, понеслась в ближайшую больницу. Тэйт в сопровождении опытного в таких делах Джейкобса лично проверил все двери и запер их. Теперь башня была наглухо отрезана от главного здания.
На четвертом этаже из открытой двери дул ветер. За дверью темнел коридор главного здания. Там звонили телефоны. Много телефонов. В городе уже узнали, что доктор Лектер «окружен» в главном здании, и теперь репортеры спешно проверяли все телефоны с помощью модемов своих компьютеров, надеясь заполучить «это чудовище», самого Лектера, и взять у него интервью. В таких случаях спецчасти обычно отключают все телефоны, кроме одного, по которому ведутся переговоры с преступником, но старое здание суда было слишком большим для этого, и в нем теперь размещалось слишком много разных контор.
Тэйт проверил и запер все двери. Он уже был весь мокрый от пота: тяжелый бронежилет давал о себе знать. Грудь и спина чесались. Закончив проверку помещений, он включил рацию:
– Командный пост, Тэйт на связи. Башня проверена. Мы никого не обнаружили.
– Понял, Тэйт. Капитан требует вас на командный пост.
– Иду. Пост десять! Слышите меня? Эй, там, в вестибюле?
– Да, сержант!
– Я спускаюсь к вам на лифте. На лифте, поняли?
– Понял, сержант.
Тэйт и Джейкобс спускались вниз в кабине лифта, когда на плечо сержанту упала капля крови. Еще одна разбилась о носок его ботинка.
Он поднял глаза на потолок кабины, тронул Джейкобса за плечо и прижал палец к губам.
Кровь капала из-под крышки люка на потолке кабины. Им показалось, что спуск длится целую вечность. Когда лифт наконец остановился, Тэйт и Джейкобс вышли из него спиной вперед, выставив револьверы, нацеленные на потолок кабины. Тэйт, не глядя, дотянулся до двери и захлопнул ее.
– Ш-ш-ш-ш! – прошипел он, обращаясь ко всем в вестибюле. Затем тихонько произнес: – Берри, Хауард, он там, на крыше кабины! Возьмите ее на прицел!
